class="wide-page">
А финны уже здесь


 
Макар, которого все на работе звали Макроном, сидел на обеденном перерыве и пытался понять, что в его котлете натуральнее - мясо или воспоминания о нём. Рядом устроился Гера - в миру Геродот Степанович Балканский, но так его называла только налоговая и иногда жена, когда сердилась.
- Гера, я всё тебя хотел спросить, твоё настоящее имя Герасим, что ли?
- Нет, Макрон, я по паспорту Геродот Степанович Балканский! Во как!
- Ух ты! Балканский, значит, - с задумчивостью произнёс Макар.
- Слушай, Макрон, - начал Гера, - вот ты у нас человек неглупый… иногда. Как думаешь, какая нация древнее - греки или финны?
Макар приподнял бровь:
- Ты это к чему?
- К научному спору, - важно сказал Гера. - У меня отец был помешан на мифах Древней Греции. Поэтому и назвал меня Геродотом. Историк был такой в Древней Греции. А фамилия Балканский - она, понимаешь, обязывает.
Макар уже понял, что обед пойдёт не по плану.
- Так вот, - продолжил Гера, - финны, оказывается, древнее греков.
- Это как?
- А очень просто! Когда эллины пришли на юг Балканского полуострова, их предводитель увидел большое поселение, почесал шлем и воскликнул: «А финны уже здесь!»
Макар замер, вилка зависла в воздухе.
- И что?
- Как что? - Гера развёл руками. - Так и назвали город - Афины. Логично же!
Макар медленно опустил вилку.
- Гера…
- А?
- Ты понимаешь, что сейчас сказал?
- Конечно. Исторический факт!
- Исторический факт, - повторил Макар, - это что ты Геродот Балканский. А всё остальное - это… это…
- Это культурное наследие, - гордо закончил Гера.
Макар вздохнул:
- И когда это, по-твоему, было?
- Да тысяч шесть лет назад, - уверенно сказал Гера. - Когда ещё нас с тобой не было. И даже твоей котлеты не было.
Макар посмотрел на него долгим взглядом.
- Ладно. Только скажи честно: а куда делись сами финны?
- Эллины их прогнали, - уверенно ответил Гера. - На Скандинавский полуостров. Там холодно, зато никто не трогает.
- Ага, - кивнул Макар. - Значит, финны - это греки, которых выгнали?
- Нет, - поправил Гера. - Это эллины стали греками! А финны, которые остались… А их вообще не осталось. Так, закоулками и подались к северным оленям… Вот я и сделал умозаключение, что финны древнее греков, раз они город ещё до греков построили, который теперь так и зовётся уже шесть тысяч лет – Афины!
Макар потёр лицо ладонями.
- Гера… ты бы лекции по истории в университете читал.
- Читал бы, - согласился Гера. - Но боюсь, что слушатели древнее меня не выдержат.

23.03.2026 г.
 
Занимательная арифметика


Гера и Макар сидели на скамейке у парка. Пиво приятно холодило руки, солнце пригревало, а жизнь, как обычно, не требовала от них никаких подвигов. Вокруг бегали люди, делали зарядку, растягивались - одним словом, занимались тем, что Гера называл «добровольными страданиями».
- Смотри, - сказал Макар, - Лёха побежал.
- Вижу, - кивнул Гера. - Наш медик‑герой. Три раза в неделю спасает себя от смерти.
По беговой дорожке бодро трусил их одноклассник Лёха - человек, который верил в ЗОЖ так же искренне, как Гера верил в Древнюю Грецию.
Через минуту Лёха подбежал к ним, сияющий и запыхавшийся.
- Здорово, мужики!
- Здорово, - ответили оба.
- Пиво будешь? - предложил Макар.
- Не, не могу! Мне ещё два круга пробежать надо. Если не добегу, жизнь на двадцать минут не продлится.
Он сказал это с такой серьёзностью, будто речь шла о международном медицинском протоколе. Махнул рукой и побежал дальше.
Гера и Макар проводили его взглядом.
- Жалко его, - сказал Макар.
- Ещё бы, - вздохнул Гера. - Он же себе жизнь укорачивает.
- Это как?
- А так! - Гера уже вошёл в режим античного мыслителя. - Он тратит сорок минут: двадцать пять бежит, пятнадцать приходит в себя. А получает назад только двадцать минут жизни.
- То есть…
- То есть он за одну пробежку лишает себя двадцати минут. Чистый минус.
Макар задумался.
- Подожди… То есть он бегает, чтобы жить дольше, но живёт меньше?
- Именно! - торжественно сказал Гера. - Это трагедия уровня Софокла. Человек стремится к бессмертию, а приходит к обратному.
Они снова посмотрели на Лёху, который удалялся по дорожке, старательно работая ногами.
- Слушай, - сказал Макар, - а он же ещё и по выходным бегает.
- Ну всё, - вздохнул Гера. - К сорока годам он себя добегает до нуля.
Через несколько минут Лёха вернулся. Красный, мокрый, дышит, как будто только что спасал кого‑то из горящего дома.
- Всё… два круга… остался последний…
- Сядь, отдышись, - сказал Макар.
- Не могу! Если не добегу, двадцать минут жизни пропадут!
Гера посмотрел на него с видом учителя, который сейчас объяснит простую истину, но ученик всё равно не поймёт.
- Лёха, - начал он мягко, - у тебя математика не сходится.
- В смысле?
- Ты тратишь сорок минут, чтобы получить двадцать.
- Ну… да…
- Значит, двадцать минут ты теряешь.
- Как это теряю?
- А вот так. Ты живёшь сорок минут никчёмной жизни! Мучаешься, бегаешь, а потом от этого бега отойти не можешь. Опять же - мучение! Сорок минут мучений! И это всё, чтобы продлить такую мученическую жизнь всего на двадцать минут. Разница - минус двадцать! А мог бы прожить сорок минут в своё удовольствие и остаться по нулям.
Лёха замер. Даже дыхание забыл.
- Подожди… - сказал он, глядя куда‑то в пустоту. - То есть… я…
- Да, - кивнул Гера. - Ты себя укорачиваешь.
- Но я же… бегаю… чтобы жить дольше…
- А для чего тебе дольше жить? Чтобы лишний километр потом мучится? – не унимался Гера.
- Выходит наоборот, - подтвердил Макар. - Ты в минус работаешь.
Лёха сел на скамейку. Просто сел. Как будто ноги сами отказались продолжать участие в этом абсурде.
- Мужики… - наконец сказал он. - А можно мне пива?
Гера и Макар переглянулись.
- Можно, - сказал Макар. - Тебе сейчас полезнее.
- За твоё оставшееся время, - добавил Гера и поднял бутылку.
Они чокнулись.

24.03.2026 г.
 
Ошибочная квитанция

Гера, он же Геродот, влетел к Макару, который также отзывался на кликуху Макрон так, как влетают люди, у которых мысль горячая, а язык быстрее ног. Макрон сидел за столом, задумчиво глядя на четыре бумажки. Вид у него был такой, будто он пытается решить задачу, где неизвестно всё, включая вопрос.
- Макрон, ошибся я, - сказал Гера, не снимая куртки. - Думал, ты спишь, а ты, оказывается, думаешь. Это опаснее.
Макар медленно поднял глаза.
- Я не думаю… я пытаюсь понять.
Геродот сел рядом, заглянул в бумажки.
- Так… газ, мусор, вода… и ещё вода?
- Вот! - оживился Макар. - Я тоже так увидел. И всё. Дальше - туман.
Геродот взял «вторую воду», поднёс к глазам.
- Макрон… а это не квитанция. Это чек из магазина!
Макар нахмурился ещё сильнее.
- Какой чек?
- Ты вчера упаковку минералки покупал?
Макар задумался так глубоко, что казалось - он сейчас вспомнит не только вчера, но и позавчера, и вообще всю историю человечества.
- Покупал… вроде бы. Но при чём тут чек?
Гера положил обе бумажки рядом.
- А при том, что квитанции очень похожие! Вот ты и решил, что тебя дважды окатили водой.
Макрон уставился на чек, как на врага, который маскировался под друга.
- Так это… это я сам себе воду начислил?
- Можно и так сказать, - кивнул Гера. - Ты просто внёс вклад в собственное здоровье. Добровольно‑принудительно!
Макрон почесал затылок.
- А я уже хотел идти ругаться. Думал, что они мне воду по акции дали. Типа: «Купил одну - получи вторую в долг».
Гера усмехнулся.
- Макрон, ошибся я…
- В чём? - насторожился Макрон.
- В том, что пришёл тебе помогать.
- Почему?
- Потому что теперь я тоже ничего не понимаю. Как можно чек из магазина спутать с квитанцией?
Макрон развёл руками:
- Очень просто. Когда человек хочет пить - он не различает бюрократию.
Гера поднялся, но Макрон вдруг снова посмотрел на бумажки.
- Гера… а если я этот чек в ЖКХ отнесу?
- Зачем?
- Ну… пусть они сами разбираются. Может, у них там тоже путаница.
- Макрон, чек из магазина - это не их епархия!
- А вдруг они подумают, что я воду сам себе поставляю?
- И что тогда?
- Тогда, может, мне субсидию дадут. Как производителю.
Гера замер. Потом медленно сел обратно.
- Макрон… ты сейчас случайно придумал схему, за которую тебя могут либо наградить, либо посадить.
- А я что? Я ничего. Я просто рассуждаю.
- Вот именно. Ты когда рассуждаешь - у меня ощущение, что мир слегка наклоняется.
Макрон задумался.
- Гера… а если серьёзно… может, это знак?
- Какой ещё знак?
- Что мне пора пить меньше минералки? Она начинает жить собственной жизнью. Уже сама документы оформляет.
Гера рассмеялся.
- Ладно. Ты плати за газ, мусор и воду.
- А за минералку?
- А минералку - пьёшь! Ты, Макрон, совсем больной или придуряешься? Ты уже в магазине за минералку заплатил! Стоп! А может ты в магазине за неё не платил, и они отправили счёт в твой ЖКХ? - Серьёзно задумался Гера. - Чтобы они с тебя за воду взяли.
- А я уже и не помню, платил я или нет…
- Ты Макрон даёшь! В магазине надо было платить! А теперь ЖКХ с тебя за воду по своим расценкам слупит в три раза дороже!
- Гера, а что же мне теперь делать?
- Тяжёлый случай… - Ну-ка дай ещё раз эту квитанцию. Ха-ха-ха! Ты заплатил за воду в магазине и сдачу тебе дали…, сдачу тебе дали…, какой-то любовью…, не пойму, тут что-то неразборчиво…
- Никакой любви мне на сдачу не давали…
- Да погоди ты, разобрался... Кассир Шишкина Любовь.
- А Любка! Точно, она на кассе сидела! – облегчённо вздохнул Макар. - А если опять чек похожий попадётся?
- Тогда звони мне.
- Чтобы ты помог?
- Нет. Чтобы я заранее морально подготовился.
Макрон кивнул серьёзно, как человек, который принял важное решение.
- Гера… спасибо, что пришёл.
- Не за что.
- А ошибся ты в чём?
- В том, что думал: хуже уже не будет.
- И что?
- А ты доказал, что горизонты безграничны.
Гера поднялся, хлопнул друга по плечу и направился к двери. Уже на пороге он обернулся:
- Макрон… если вдруг появится третья квитанция за воду - не пугайся.
- Почему?
- Это я тебе её принесу. Чтобы не расслаблялся.
И ушёл, оставив Макрона сидеть над бумажками - задумчивого, но уже спокойного. Потому что когда рядом есть Гера, даже ошибки становятся чем‑то вроде хобби.

25.03.2026 г.
 
Искусственный Интеллект


 
Геродот Степанович зашёл к другу Макару, по прозвищу Макрон. Тот сидел за столом с грустным выражением лица и изредка дотрагивался до огромной шишки на лбу. Гера, завидев друга, присвистнул.
- Эй, Макрон! Да у тебя на лбу целый курган вырос. Что случилось?
- Пострадал я… от Искусственного Интеллекта, - мрачно произнёс Макар.
Гера приподнял брови.
- Как это - от Искусственного Интеллекта? Он же нематериальный.
- Это у тебя он нематериальный, - буркнул Макар. - А у меня - очень даже.
Гера покачал головой, будто объяснял прописные истины ребёнку.
- Макрон, ну что ты несёшь. Искусственный Интеллект - виртуальный. Он у тебя в смартфоне живёт. Я же сам тебе его туда поставил. Помощник отличный, на всё знает ответы.
- Вот ты говоришь - виртуальный, - задумчиво протянул Макар. - Это что значит? Что им можно вертеть как хочешь?
- Ну… если правильно задуматься, то да, - неуверенно ответил Гера.
- Вот и я думаю, что можно, - удовлетворённо кивнул Макар.
Гера вздохнул:
- Берёшь и спрашиваешь его, например: кто такой Геракл? Он тебе расскажет, что был такой здоровяк в Древней Греции. Всех побеждал.
- Да зачем мне твой Геракл? - отмахнулся Макар. - Это ты на своих мифах с ума сходишь. А мне бы по-простому. Вот, к примеру, насморк - чем лечить?
- Так спросил бы у Интеллекта!
- Я лучше к Лёхе схожу. Он и рецепт даст, и как принимать объяснит. А твой Интеллект такого не скажет.
- Ну, иди к Лёхе, пока он свою жизнь бегом не укоротил, - проворчал Гера.
Макар снова потрогал шишку.
- Нет у меня пока насморка. А вот чем эту штуковину лечить - надо бы узнать.
- Макрон, ты даёшь. У тебя советчик в смартфоне живёт, никуда ходить не надо!
- Что мне, смартфон ко лбу приложить - и он вылечит? - подозрительно спросил Макар.
Гера закатил глаза.
- Да… Видимо, тебе точно к Лёхе надо. У тебя в голове полное сотрясение мозгов, если они у тебя там есть. Так как ты всё‑таки пострадал от Искусственного Интеллекта?
Макар тяжело вздохнул.
- Ты же мне его на смартфон установил?
- Ну да. Я думал, он тебе помощником будет. Вот, например, тебе кто-то звонит, а ты занят. Искусственный Интеллект отвечает: «Макар Андреевич сейчас занят. Как только закончит - я ему скажу, что вы звонили». Всё просто.
- Вот-вот, просто… - мрачно сказал Макар. - Меня жена искала. Звонила несколько раз. И каждый раз ей этот твой Интеллект приятным женским голосом говорил: «Как только Макар Андреевич кончит, вам перезвонит».
- Ну правильно же! - искренне удивился Гера.
- Правильно… - протянул Макар. - Я видел, что она звонила, но занят был. Потом забыл. Прихожу домой, открываю дверь - а у жены в руках сковородка вертится.
- Виртуальная? - осторожно уточнил Гера.
- У неё - виртуальная, - вздохнул Макар. – Она ей так вертела… А по лбу - очень даже реальная. Я сразу у порога и сел. Даже ничего сказать не успел.
Он снова потрогал шишку и обречённо добавил:
- Вот тебе и говорю: пострадал от Искусственного Интеллекта.
Гера покачал головой с видом мудреца:
- Макрон… Ты сначала от естественного интеллекта страдай поменьше. А потом уже на искусственный переходи.

26.03.2026 г.
 
Измерения


 
Макар Андреевич, по прозвищу Макрон, сидел на скамейке детской площадки во дворе и задумчиво смотрел на темнеющее небо, на котором зажигались звёзды. Он смотрел на звёзды, а его мысли в голове, так шевелились, что его бейсболка сама по себе передвигалась то влево, то вправо. Геродот Степанович, которого все звали просто Гера, увидел ещё из далека задумчивого Макрона. Он потихоньку подошёл к скамейке и присел рядом с Макроном.
- О чём задумался, Макрон? – негромко, вполголоса, спросил Гера.
Макрон от неожиданности вздрогнул, поправил свою бейсболку и глянул на Геру так, как будто он только что увидел живого Эйнштейна.
- Да вот, считаю, сколько всего существует измерений. Со счёта сбился. Посмотришь в одну сторону - одно измерение, посмотришь в другую - другое. Не могу сосчитать.
- Ох, ты Макрон, в философы заделался или приколоться хочешь?
- Почему приколоться, просто хочу понять. В школе нам говорили про четыре измерения, а я сплошь и рядом вижу этих измерений видимо невидимо. Вот и на звёзды посмотрел и вспомнил, что до них расстояния измеряют световыми годами. Значит, ещё одно измерение есть.
- Ну, и какие измерения ты запомнил со школы?
- Во-первых - это длина - раз. Во-вторых - площадь, это два. В-третьих - объём, это три. И ещё говорят, что четвёртое измерение это время. Вот я и думаю, а температура, это же тоже какое-то измерение. А вес в килограммах, это уже шестое измерение. А всякие физические величины, напряжение, ток, радиация, да всего не упомнишь. Вот и сбился со счёта.
- Видимо удар сковородкой по лбу в тебе пробудил талант мыслителя. Мозги чуть в сторону сдвинулись и сразу мысли умные полезли. Хочу тебя успокоить. Человечество научилось измерять только одну величину и эта величина называется длина. Всё! Больше никаких измерений не существует!
- Как же Гера? А площадь, это же величина?
- Какая величина?! Вспомни геометрию, что там говорится? Что площадь, это произведение длины на ширину. Длина и ширина у тебя измеряется в одних и тех же величинах. Значит, площадь это просто производное от длины.
- А объём?
- А что объём? Тоже производное от длины. Ширина высота в тех же величинах, что и длина.
- Гера, ты такой умный, что просто завидно. А как тогда на счёт времени? – задал хитрый вопрос Макрон.
- Макрон, но это же элементарно! Стрелки часов передвигаются на какую-то длину, вот тебе и время, опять зависит от длины.
- Ну ты и голова! А как тогда вес измеряют?
- И тут всё от длины зависит. Стрелка весов передвигается на какое-то расстояние, вот тебе и вес. Опять же задействована длина! Так что Макрон, живём мы в одном измерении - в длине! Чтобы ты не взялся измерять, всё равно ты это измерение начинаешь с длины.
Бейсболка на голове Макрона стала сама медленно поворачиваться козырьком назад.
Гера посмотрел на это движение и хмыкнул:
- Вот видишь, Макрон, даже твоя шляпа согласна: все измерения - длина!
- Не знаю, Гера… - протянул Макрон, глядя на звёзды. - А что если мысль попробовать измерить?
- Можно, - уверенно сказал Гера. - По длине паузы между твоими вопросами.
Макрон задумался. Пауза вышла длинная. Очень длинная. Гера удовлетворённо кивнул:
- Ну вот. Значит, мысль у тебя сегодня глубокая. А глубину мы тоже длиной измеряем.

27.03.2026 г.
 
Гравитация


 
Макар Андреевич вышел из кабинета врача Лёхи с забинтованной рукой. Посмотрел на голубое небо и тяжело вздохнул. Его не радовало ни голубое небо, ни яркое солнышко. У Макрона болела рука. Чтобы переждать острый приступ боли, Макрон прямо плюхнулся на стоящую возле клиники скамейку. Ещё раз тяжело вздохнув, он задумался над тем, почему ему так не везёт. Из-за угла нарисовался Геродот Степанович.
- Вот ты где Макрон, на скамейке отдыхаешь, а я должен за двоих работать? - Гера подошёл к Макрону.
- Ты чё, не видишь? Я травмирован!
- Да ну? - удивился Гера. - Кто же это тебя так?
- Мне Лёха сказал, что с гравитацией шутить не надо.
- А где ты с ней познакомился? - не унимался Гера.
- Где, где, дома, конечно…
- А что она у тебя дома делала? Любовь крутила, а жена тебя приревновала, что ли?
- Вот ты, Геродот Степанович, умный мужик, а не знаешь, что гравитация, это не имя женское, а всемирное тяготение!
- А, так ты про это, фундаментальное взаимодействие. Ну и как она тебя травмировало?
- Да очень просто. Лампочка в доме перегорела. Ну, жена и говорит: «Ты же мужик, давай бери стремянку и лампочку поменяй». Я и залез на стремянку, лампочку поменял. Стою и говорю жене: «Щёлкни выключателем». Она щёлкнула, лампочка загорелась, а я от неожиданности оступился и…
- Свалился со стремянки… - закончил за него Гера.
- Ну, где-то так. Навернулся со всей дури прямо на пол…
- Да, дурь - это особая форма материи, которая не возникает ниоткуда и не исчезает никуда, а лишь переходит из одной головы в другую. Вот у вас с женой одна дурь на двоих. Туда-сюда гуляет.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Что, нельзя было по-умному сделать? Поменял лампочку, слез со стремянки, отошёл подальше. Вдруг она ещё лопнуть может, тогда вообще инвалидом бы стал. Включил сам, проверил, и никакая бы тебя гравитация не тронула!
- Не хватило ума додуматься, - мрачно изрёк Макрон.
- Главный недостаток ума - есть его отсутствие!
- Я же с серьёзным лицом это делал…
- Серьёзное лицо ещё не признак глубокого ума. Вот посмотри на меня. У меня лицо серьёзное?
- Да так себе… Слегка…
- Вот, слегка! Значит, ум ещё есть!
- Я в тебе не сомневался Геродот Степанович. Ты мужик умный, историю Древней Греции знаешь, считать умеешь, с Искусственным Интеллектом на «ты» разговариваешь, про измерения, как профессор рассуждаешь. Вот и про гравитацию что-то знаешь, не то, что я.
- Конечно, про гравитацию я много что знаю. Наша вся жизнь, это сплошная борьба с гравитацией. Вот возьми к примеру спорт. Так там все спортивные достижения, это борьба с гравитацией!
- Да ну?
- А чё ты удивляешься? Вот скажи мне про какой-нибудь спорт, где эта гравитация не применяется?
- Тут думать надо, а я сейчас этой гравитацией травмирован. Не могу я что-то придумать.
- Да и не надо тебе думать. Нет такого спорта, где бы гравитация не применялась. Даже шахматы! Фигуры на доске стоят? Стоят! А почему они стоят? Потому что их гравитация притягивает!
- Нет, Гера, тебе определённо надо преподавателем по всем наукам в университете работать, а не простым работягой.
- Не возьмут меня, Макрон, преподавателем. Не смогу переплюнуть в знаниях Искусственный Интеллект.
Макрон мрачно глядел на свою забинтованную руку, когда из клиники вышел Лёха. Он держал в руках пластиковый стаканчик с кофе и выглядел так, будто только что победил в тяжёлом бою с медицинской бюрократией.
- Ну что, живой? - спросил он, присаживаясь рядом.
- Относительно, - буркнул Макрон. - Гравитация меня уважает. Не отпускает.
- Это да, - согласился Лёха. - Ты для неё как магнит. Только наоборот - падаешь, а не притягиваешь.
Гера фыркнул:
- Он не падает. Он следует законам природы. Просто слишком буквально.
Макрон посмотрел на них обоих с укором:
- Вы бы лучше посочувствовали.
- Сочувствую, - сказал Лёха. - Но профессионально. Как врач. А как друг - смеюсь.
- Вот видишь, - подхватил Гера. - У тебя уникальная ситуация: один лечит, другой объясняет, а ты всё равно страдаешь. Это называется стабильность.
Макрон вздохнул:
- Я вообще-то хотел спросить… Лёха, а можно как-то… ну… отменить гравитацию?
Лёха поперхнулся кофе:
- В смысле - отменить? Ты думаешь, я министр фундаментальных взаимодействий?
- Ну а что? - оживился Макрон. - Вот у тебя в кабинете куча приборов. Может, есть какой-нибудь… антигравитатор?
Гера закатил глаза:
- Конечно есть. Стоит в углу, рядом с машиной времени и порталом в Древнюю Грецию.
- А что? - не сдавался Макрон. - Вдруг есть.
Лёха вздохнул, поставил стакан на скамейку и сказал:
- Макар Андреевич, если бы у меня был антигравитатор, я бы первым делом отменил гравитацию для цен на коммуналку. А потом - для твоих падений.
Гера добавил:
- А потом - для твоих идей. Чтобы они не падали так низко.
Макрон обиженно надулся:
- Вот вы смеётесь, а я между прочим пострадал.
- Пострадал, - согласился Гера. - Но не зря. Теперь ты знаешь: гравитация - это не шутки. Это серьёзная женщина.
- Опять ты за своё! - возмутился Макрон.
- А что? - пожал плечами Гера. - Ты же сам сказал: тяготение. А тяготение - это когда тебя тянет. Вот тебя и тянет. К полу. Регулярно.
Лёха поднялся:
- Ладно, философы. Пойдёмте. Я вам покажу в кабинете плакат. Там всё про гравитацию нарисовано. Может, Макрон наконец поймёт, что она не мстит лично ему.
- Ага, - буркнул Макрон. - Она просто так, по дружбе, меня об пол прикладывает.
Гера хлопнул его по плечу:
- Не переживай. Ты у неё любимчик.
И троица медленно направилась обратно в клинику - один с забинтованной рукой, другой с вечной иронией, третий с кофе. А гравитация, как всегда, была рядом. На всякий случай.

28.03.2026 г.
Булыжники


 
- Слушай, Макрон, а почему ты никогда не убираешь своё рабочее место? У тебя везде пыль, грязь, - сделал замечание Геродот Степанович.
- А чё его убирать? Завтра приду на работу и опять надо пылить, пилить, и делать всё то, что создаёт пыль, грязь.
- Ну так ты же будешь пылить уже на чистое!
- Представь себе, сегодня я всё сделаю, чтобы было чисто, а завтра через десять минут всё опять будет таким же. Лишняя работа. А я получаю зарплату за время, что я работаю, а вот за то, что убираю всё вокруг, мне за это не платят.
- А ты что, разве не знаешь?
- Что я не знаю?
- Геологи говорят, да и установили уже давно, что вот эта вся грязь, пыль, через миллион лет может спрессоваться в огромные булыжники под действием гравитации.
- Ну и что? Это же через миллион лет!
- А ты завтра заболеешь или вообще на пенсию уйдёшь. А мне что? Потом одному эти булыжники ворочать? Я же надорвусь! А мы как-никак с тобой напарники. Вместе работаем, а тебя не будет. Как же мне одному эти булыжники катать?
- Геродот Степанович, я на пенсию пока не собираюсь. Успею ещё пыль смахнуть со станков. Вот уйду на пенсию, приду сюда и буду смотреть, как эта пыль под действием гравитации в булыжники превращаться будет. Хоть миллион лет буду смотреть, мне же интересно это увидеть.
- И что? Через миллион лет мне помогать не будешь булыжники ворочать? Они же тобой будут выращены!
- Не-а! Не стану. Я же на пенсии уже буду. Мне же за эту работу никто платить не станет. А за бесплатно я не работаю.
Макар Андреевич с тоской окинул взглядом своё рабочее место. Геродот Степанович стоял рядом, как человек, который уже видит перед собой каменоломню будущего и себя - одинокого катальщика булыжников.
- Ты понимаешь, Макрон, - продолжил он, - что каждый твой день без уборки - это плюс один будущий булыжник. Один! А их уже… - он поводил рукой по воздуху, будто считал невидимые камни, - …несколько слоёв осадочных пород.
- Да ладно тебе, - отмахнулся Макар. - Это же пыль. Она лёгкая.
- Сейчас лёгкая! - взвился Геродот. - А через миллион лет попробуй подними! Ты представляешь, что такое булыжник весом в миллион лет?
- Ну… тяжёлый? - предположил Макар.
- Тяжелее моей судьбы! - трагически произнёс Геродот. - Я же один останусь! Один! Ты уйдёшь на пенсию, будешь дома телевизор смотреть, а я… я буду катать булыжники, выращенные твоей безответственностью!
- Так я же тебе говорю: на пенсии приду, посмотрю, как они растут. Интересно же.
- Смотреть?! - Геродот чуть не задохнулся. - Смотреть он будет! А ворочать кто?!
- Ну уж точно не я, - спокойно сказал Макар. - Пенсионерам тяжёлое поднимать нельзя. Врачи запрещают.
Геродот сел на табурет, как человек, который только что понял, что спорит не с коллегой, а с природным явлением.
- Макрон… - сказал он тихо. - Ты понимаешь, что если так пойдёт дальше, то через миллион лет здесь будет не мастерская, а каменоломня твоего имени?
- Ну хоть что-то после меня останется, - философски заметил Макар.
- Останется мне! - взвыл Геродот. - Я буду ходить тут, как последний мамонт, и толкать булыжники, которые ты вырастил своей ленью!
- Мамонт… красиво звучит: Геродот Мамонтович.
- Не Мамонтович! И я не мамонт, я человек! Человек, который не хочет катать булыжники один!
Он ткнул пальцем в особенно внушительную кучку стружки.
- Вот это что?
- Это? - Макар наклонился. - Это будущий булыжник номер… ну… какой-то.
- Ты даже учёт не ведёшь! - Геродот всплеснул руками. - Геологи потом будут ломать голову: «Откуда тут столько осадочных пород?» А я буду стоять рядом и говорить: «Это всё Макар Андреевич. Он не убирался».
- Ну, так скажешь им, - кивнул Макар. - Историческая справедливость.
Геродот закрыл глаза.
- Я не хочу быть исторической личностью. Я хочу, чтобы ты просто взял тряпку.
Макар вздохнул, как человек, которому предлагают нарушить естественный ход геологических процессов.
- Ладно. Уберусь. Но только верхний слой. Остальное пусть спрессовывается. Для науки.
Геродот выдохнул, как человек, который выиграл маленькую битву, но проиграл войну.
- Верхний слой… это уже хорошо. Это уже минус один будущий булыжник.
- Вот видишь, - кивнул Макар. - Мы с тобой - команда. Ты переживаешь за будущее, а я - за экономию сил.
- Нет, Макрон, - покачал головой Геродот. - Мы с тобой - геологическая аномалия.
Они убирали долго, каждый по‑своему, но в итоге мастерская стала выглядеть почти прилично. Пыль притихла, будто решила, что с такими переговорами ей лучше пока не спрессовываться. Геродот огляделся и удовлетворённо кивнул.
- Вот видишь, сразу легче дышать. И работать приятнее. И будущее человечества спасено.
- На сегодня, - уточнил Макар.
- На сегодня, - согласился Геродот. - Но главное - мы предотвратили образование хотя бы одного будущего булыжника.
Макар присел на табурет, задумчиво глядя на чистый верстак.
- Знаешь, Геродот Степанович… если честно… я всё равно не верю, что из этой пыли когда-нибудь булыжники получатся.
Геродот посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.
- Может, и не получится, - сказал он. - Может, и не будет никаких булыжников. Может, через миллион лет никто и не вспомнит ни про тебя, ни про меня, ни про эту мастерскую.
Он сделал паузу.
- Но если вдруг получится… если вдруг… я хочу быть уверен, что мне не придётся катать их одному.
Макар улыбнулся.
- Ладно. Если через миллион лет что-то спрессуется - я тебе помогу.
Геродот просиял.
- Правда?
- Правда. Только при одном условии.
- Каком?
- Чтобы мне за это платили.
Геродот закатил глаза, но уже без злости - с тёплой, привычной усталостью.
- Ладно. Через миллион лет я найду тебе финансирование.
Макар кивнул.
- Вот и отлично. Значит, работаем дальше. До пенсии… и чуть-чуть после.
Они оба рассмеялись - тихо, по‑товарищески. А пыль, кажется, решила, что с такими условиями ей лучше пока не превращаться в булыжники.

30.03.2026 г.

Компьютерный вирус


В мастерской, где работали Геродот Степанович и Макар Андреевич, народ был простой, но прогрессом слегка подпорченный. Раньше всё было понятно: если что-то не работает, значит, сломалось. А теперь техника такая пошла, что она вроде работает, но как-то не так. А люди старой закалки, вроде Макара и Геродота, от этого нервничали. Потому что если вещь умнее хозяина, это уже не вещь, а недоразумение.
Вот и Макар Андреевич, которого все звали Макроном, не потому что он важный, а потому что до него мысли доходили с задержкой. Приходит однажды он на работу с видом, будто всю ночь боролся с электричеством и проиграл со счётом 0:220.
Сел на табурет, руки сложил, глаза в пол. Все сразу поняли: случилось что-то серьёзное. У Макара, если что-то сломается, он так переживает, будто это не железка, а родственник, который внезапно перестал подавать признаки жизни. Гера, человек живой, быстрый и разговорчивый, первым не выдержал.
- Ты чего, Макрон? - спрашивает. - На тебе лица нет. Будто тебя вчера током ударило, а сегодня ещё раз для закрепления.
Макар тяжело вздохнул, как человек, который готовится сообщить, как минимум, о национальной трагедии.
- Компьютер у меня… полетел.
Гера сразу оживился.
- Куда? - спрашивает. - На юг? Или ты его в окно отправил, чтобы не мучился?
- Да не в этом смысле, - обиделся Макар. - Сломался он. Не включается.
Гера покачал головой, как человек, который давно подозревал, что прогресс, это зло, но теперь получил неопровержимые доказательства.
- Ну ты скажешь тоже - полетел. Компьютер, Макрон, он не птица. Он летать не обучен. Он только зависать умеет. Хоть аппарат и сложный, но не самолёт!
Макар продолжил, уже входя во вкус собственной трагедии:
- Я в сервис звонил. Там сказали: «У вас, возможно, вирус». И предложили лечение. Но за такие деньги… Я бы за эту сумму новый компьютер купил. Или два маленьких. Чтобы один на случай болезни другого.
Гера присвистнул.
- И что же ты предпринял?
- Решил лечить сам, - сказал Макар с достоинством человека, который однажды уже лечил чайник кипятком и остался доволен результатом. - Пошёл в аптеку. Купил антивирусный препарат. Самый сильный.
Гера даже руками всплеснул.
- Макрон, ты что же… в аптеке? Лекарство? Для компьютера?
- А что? - удивился Макар. - На коробке написано: «Убивает вирусы». Я что, виноват, что они не уточнили - какие именно? Я, между прочим, человек ответственный. Если написано, значит, так и есть.
Гера долго молчал, собираясь с мыслями. Видно было, что он пытается подобрать слова, чтобы не обидеть человека, но и не дать ему окончательно уйти в техническое подполье.
- И как ты собирался его применять?
Макар развёл руками.
- Вот! Вот именно! Сижу дома, смотрю на таблетку… Куда её? В USB? В дисковод? В розетку? Не написано же! А я, между прочим, инструкции уважаю. Если бы написали - я бы сделал. Я человек исполнительный.
Гера закрыл глаза, как будто ему стало физически больно.
- Макрон, - говорит, - ты человек редкий. Тебя надо в музей техники сдавать. Как экспонат: «Пользователь, который верил всему, что написано». Ты бы ещё градусник компьютеру под мышку засунул. Или компресс поставил. Кстати, а ты мышку не щупал, может она перегрелась?
Макар задумался.
- Не, мышка как мышка, без температуры. А вот, компресс на блок… может, и помог бы. Техника она тоже, знаешь, перегревается.
Гера чуть не упал под верстак. Хорошо лямки от рабочего комбинезона за что-то зацепились. После работы Гера, человек ответственный, пошёл с Макаром домой, посмотреть на больной компьютер. Компьютер стоял под столом, а может лежал, как покойник, который ещё не знает, что он покойник. Макар встал рядом, как вдовец, который уже смирился, но всё ещё надеялся на чудо. Гера наклонился, заглянул, под стол, за системный блок и сразу же выпрямился, как будто его кто-то ошпарил.
- Макрон, - спрашивает, - а кто у тебя под столом уборку делает?
- Жена, - отвечает Макар. - А что?
- А то, что она – молодец! Кабель из розетки вытащила. Чтобы не мешал. А обратно вилку не воткнула. Компьютер у тебя не то что вирус поймал… Он питание потерял. С голоду помирать начал. Сознание, можно сказать, отключилось. Упал в обморок.
Макар оживился.
- Так он… живой?
- Живее всех живых, - сказал Гера. - Сейчас включу и будет работать. Только таблетку ему не давай. Он у тебя не глотает. Он у тебя электрический, и желудка у него нет!
Макар почесал затылок.
- А я уже думал, что всё… конец технике. Прогресс меня догнал и добил.
Гера наставительно поднял палец.
- Запомни, Макар: если компьютер не включается, сначала проверь кабель, вилку, розетку. А уж потом думай о вирусах и как их антивирусными таблетками из компьютера выгонять. Таблетки для компьютерных вирусов бывают, но в аптеке ты их не найдёшь и не купишь. Прогресс, а у прогресса свои аптеки, больницы. Вот и нас, Макрон, он догнал, но поймать не смог. Мы от него всё равно убегаем. И, судя по твоему выражению лица, довольно успешно.
Макар кивнул.
- Понял. А таблетку куда?
Гера вздохнул.
- Себе оставь. На память. Чтобы больше так не лечил. А если хочешь, можешь жене дать. Может, она после этого кабели обратно начнёт вставлять, которые отключала.

01.04.2026 г.