class="wide-page">
Интерфейс


Макар Андреевич сидел на скамейке с тоскливым видом и о чём‑то напряжённо думал. От этих дум его синяя бейсболка сама по себе шевелилась на голове: то приподнималась, то опускалась, иногда даже разворачивалась набок. Макар изредка её поправлял, но она всё равно жила своей жизнью. Геродот Степанович издали наблюдал за Макаром и видел, как тот мучается. Наконец Гера не выдержал:
- Макрон! Ты так усердно думаешь, что у тебя бейсболка крутится на башке. Что тебя мучает? Может, помочь?
- Да чем ты поможешь? Ты же не Лёха. А Лёха врач, он в человеческих организмах разбирается.
- Лёха - да. Но и я кое‑что понимаю. Ты последнее время какой‑то заторможенный. Информация от внешних источников до тебя долго доходит. Может, у тебя интерфейс барахлит?
- А что такое интерфейс? - оживился Макар.
- Интерфейс - это канал связи между внешним источником информации и главным процессором в ЭВМ.
- А я‑то тут при чём? Я же не компьютер!
- Ещё какой компьютер! Ты биокомпьютер. Твои мозги - главный процессор, - компетентно заявил Гера.
- А интерфейс тогда где?
- Между внешним миром и твоими мозгами. Вот он у тебя и сбоит.
- Тогда точно надо к Лёхе идти, пусть он этот интерфейс проверит, - вздохнул Макар.
- Не обязательно. Хочешь, я тебе за пять минут все интерфейсы проверю.
- Ты что, врач?
- Врач не врач, но основы знаю. У человека пять основных внешних источников информации: зрение, слух, нюх, вкус и осязание. Сейчас всё проверим.
- Да ну? И как ты это проверишь?
- Запросто. Начнём с главного - зрения. Смотри! - Гера изобразил огромную фигу из трёх пальцев и сунул Макару под нос. - Что видишь?
- Фигу… - уныло сказал Макар.
- Правильно! Видеоинтерфейс работает. Теперь аудиоинтерфейс. Макрон Андреевич, ты меня слышишь?
- Я не Макрон Андреевич, я Макар Андреевич, - обиженно возразил Макар.
- О! То, что надо! Аудиоинтерфейс без сбоев. Два главных проверили. Теперь нюх. У собак это главный интерфейс, но и у тебя должен работать. - Гера достал бутерброд с колбасой и поднёс Макару. - Ну? Не воняет? Колбаса свежая, вчера покупал.
- Нет, не воняет. Я бы твой бутерброд прямо сейчас съел.
- Отлично! Интерфейс нюха исправен. Теперь вкус. На-ка дольку лимона, съешь.
- Да лимон же кислый! - возмутился Макар.
- Стоп! Ты его ещё не пробовал. Это ты из долговременной памяти достал. Встань перед зеркалом и съешь.
- Ну, встал… Давай свой лимон. Ох, блин, какой же он кислый! - Макар скорчил гримасу.
- Ты на себя посмотри! Видишь? Вкусовой интерфейс работает идеально. Осталось осязание. Дай руку. Сейчас я по пальцам молотком стукну. Если закричишь «Больно!», значит интерфейс в норме.
- Нет! Мне уже больно! Не хочу проверять этот интерфейс! - запричитал Макар.
- Да ладно, успокойся. Я пошутил. Не буду я тебе молотком по пальцам бить. Кто тогда со мной работать будет? Я один не хочу, а ты потом на больничный уйдёшь неизвестно на сколько.
- Всё? Интерфейсы кончились? - с надеждой спросил Макар.
- Основные - да, - кивнул Гера. - А вот неосновные… это уже к Лёхе. Он в этом разбирается по-медицински.
Макар задумался, почесал затылок, и бейсболка снова чуть‑чуть повернулась набок.
- Слушай, Гера… А может, у меня интерфейсы и не ломались? Может, это я просто думать перестал?
- Вот! - обрадовался Геродот. - Наконец‑то один интерфейс сам себя починил. Видишь, как хорошо работает система: иногда достаточно просто включить голову.
Макар вздохнул, но уже без тоски:
- Значит, всё‑таки я биокомпьютер…
- Конечно, - подтвердил Гера. - Только у тебя, Макар, главное - не процессор. Главное - чтобы антивирус дружеский рядом был. Тогда и сбои не страшны.
Макар улыбнулся:
- Ну, раз ты у меня антивирус, тогда жить можно.

04.04.2026 г.
 
Добрые дела


Когда жена Макара уехала, то ли на курорт, то ли в санаторий, то ли «подлечить нервы от Макара», это была основная версия Геродота. Она, к сожалению, звучала наиболее правдоподобно. В квартире наступила особая форма тишины. Тишина эта пахла макаронами трёхдневной выдержки, которые Макар забыл слить и теперь использовал как индикатор влажности воздуха. В углу стоял мусорный пакет, который уже обрёл собственную философию и, кажется, готовился к миграции. А унитаз… унитаз подавал такие звуки, будто просил политического убежища в более цивилизованной ванной. Макар смотрел на всё это хозяйство с тоской и лёгкой надеждой, что оно как‑нибудь само рассосётся. И тут в дверь позвонили. На пороге стояли двое сияющих людей. В одинаковых костюмчиках, одинаковые улыбки, одинаковая степень фанатизма в глазах. Казалось, их выращивали в одной теплице. А может это и были однояйцевые близнецы…, но чувствовалось в их поведении и внешнем виде, это сектанты!
- Мы хотели бы поговорить с вами о добрых делах, - произнесли они хором, как будто репетировали.
Макар просиял.
- О, вы прямо по адресу! У меня тут добра - непочатый край. Проходите, не стесняйтесь, добро любит простор!
Сектанты вошли, но сразу начали морщиться: квартира встретила их запахом «мужчина живёт один и не скрывает этого». Один из них осторожно переступил через носок, который Макар потерял ещё позавчера.
- Добро, - начал первый, - это когда человек отдаёт часть своего дохода на духовные нужды.
- До тридцати процентов, - уточнил второй, будто объявлял акцию в магазине.
Макар оживился:
- Отлично! Я как раз думал о том, что добро - это помощь ближнему. Вот, например, унитаз… Он страдает. И мусор… Он давно просится на волю. И полы… Они уже вступили в стадию геологического образования, по версии моего друга Геродота Степановича. Так что если вы хотите сделать добро - вот фронт работ.
Сектанты переглянулись, как люди, которые пришли за душой, а попали на субботник.
- Это… не то добро, которое мы имели в виду, - осторожно сказал первый.
- А какое же? - удивился Макар. - Я вам предлагаю добро в чистом виде. Вот тряпка, вот ведро. Добро - оно же практическое, верно?
В этот момент из комнаты вышел Геродот, который всё это время наблюдал за сценой, как за документальным фильмом о редких видах наивности. Он жевал яблоко и выглядел человеком, который видел всё и даже чуть больше.
- Макрон, - сказал он, - эти ребята не моют полы. Они моют мозги. Это разные специализации.
Сектанты возмутились:
- Мы предлагаем путь духовного роста!
- А я предлагаю вам путь к мусорному ведру, - не сдавался Макар. - И, кстати, если вы хотите, чтобы я стал вашим членом, то логично, чтобы вы сначала сделали доброе дело для меня. Например, выделяли бы мне каждый месяц процентов тридцать от вашей зарплаты. Я бы это считал добром.
Геродот прыснул:
- Макрон, ты сейчас изобрёл новую религию. «Секта Макара: приносите деньги Макару, и он будет считать вас хорошими людьми». Уверен, у тебя будет больше последователей, чем у них.
Сектанты поспешили к выходу, прикрывая носы и бормоча что-то о «токсичной энергетике помещения». Один из них, спотыкаясь о тот самый носок, едва не упал, но удержался, видимо, духовная сила помогла. Когда дверь за ними закрылась, Макар вздохнул:
- Странные люди. Пришли говорить о добрых делах, а ни одного не сделали. Даже унитаз не посмотрели.
- Добро - понятие растяжимое, - сказал наставительно Гера. - Для них добро, это когда ты им платишь. Для тебя - когда тебе помогают. А для унитаза добро, это когда его перестают мучить.
Макар кивнул.
- Значит, унитаз самый честный из нас…
Через два дня вернулась жена. Уставшая, но бодрая, с чемоданом и тем самым взглядом, который у Макара вызывал желание немедленно начать жить правильно. Она вошла в квартиру, вдохнула воздух… и замерла.
- Макар… - сказала она медленно. - Что здесь происходило?
Макар виновато улыбнулся:
- Ко мне приходили люди. Говорили о добрых делах.
- И что? - спросила она, глядя на унитаз, который в этот момент жалобно булькнул, словно подтверждая слова Макара.
- Они отказались их делать, - пожал плечами Макар. - Но я предлагал! Честно!
Геродот, сидевший на табуретке и чистивший яблоко, вставил:
- Зато Макрон предложил им платить ему тридцать процентов от зарплаты. Он развивает предпринимательскую жилку.
Жена медленно повернулась к Макару:
- Ты… пытался завербовать сектантов в свою… секту?
- Ну… добро же должно быть взаимным, - пробормотал Макар.
Она закрыла глаза, вдохнула, выдохнула и сказала:
- Ладно. Я дома. Сейчас я сделаю доброе дело.
- Какое? - оживился Макар.
- Я вызову сантехника. И уборщицу. А тебе - лекцию. Большую. Многочасовую.
Геродот тихо прошептал:
- Макар, готовься. Это будет твоя личная духовная практика.

07.04.2026 г.
 
Рентген


 
Утром Макар проснулся с ощущением, что внутри него кто-то тихо щёлкнул. Не громко - так, будто маленький внутренний сторож закрыл смену и ушёл домой.
- Гера, - сказал Макар, - у меня внутри что‑то щёлкнуло.
- Это твоя совесть, - ответил Геродот. - Она иногда подаёт признаки жизни, но ненадолго.
Макар задумался. Если внутри что‑то щёлкает, значит, организм пытается с ним поговорить. А если организм пытается говорить, значит, надо идти к врачу. И лучше всего идти к Лёхе, однокласснику, который стал врачом по призванию, а циником по необходимости. Лёха встретил Макара взглядом человека, который видел многое, но не был готов к тому, что увидит сейчас.
- Что у тебя?
- Щёлкнуло.
- Где?
- В пространстве между мной и миром.
Лёха моргнул. Геродот, который пришёл вместе с Макаром, чтобы его поддержать в тяжёлую минуту, кивнул, как эксперт по аномалиям:
- У Макрона там целый коридор этого пространства. Мы его называем «вестибюль судьбы».
Лёха вздохнул и достал фонендоскоп, как священник, который достаёт крест перед изгнанием из человека бесов или другой вселившейся в них нечистой силы, путём совершения определённого ритуала высшей степени сложности.
- Дыши.
Макар вдохнул так, будто собирался втянуть в себя всю Вселенную. Лёха слушал. Сначала лёгкие. Потом сердце. Потом, на всякий случай, область, где у Макара, по его словам, «живёт внутренний барометр».
- Ничего необычного, - сказал Лёха.
- Как это ничего? А щелчок?
- Это мог быть сустав.
- Внутренний?
- Макрон, у тебя всё внутреннее. Даже внешность.
Геродот вмешался:
- У Макрона организм работает по принципу квантовой неопределённости. Пока ты не смотришь - он здоров. Как только смотришь, он начинает думать.
- О чём?
- О смысле жизни, - задумчиво произнёс Макар. - И о борще.
Лёха сел на стул. Он понял, что медицина здесь бессильна. Нужен либо шаман, либо надо вызывать жену Макара.
- Ладно, - сказал он. - Сделаем рентген. Вдруг там что-то увидим. Пока тебе снимок делают, звякну твоей жене, чтобы заглянула ко мне.
В рентген-кабинете пахло свинцом, электричеством и лёгким отчаянием. Лаборантка смотрела на Макара так, будто он пришёл не на снимок, а на кастинг в документальный фильм «Аномалии природы».
- Встаньте. Не двигайтесь. Не дышите. Не думайте.
- А если я перестану думать, я упаду.
- Это нормально. У нас тут многие падают.
Снимок сделали быстро. Лаборантка взглянула на экран… и замерла.
- Этого… не может быть.
Она позвала Лёху. Лёха посмотрел на снимок. Потом на Макара. Потом снова на снимок. Потом снова на Макара.
- Макрон… у меня два вопроса.
- Задавай. - разрешил Макар.
- Первое: ты уверен, что ты человек?
- Ну… жена говорит, что да. Иногда.
- Второе: ты когда‑нибудь глотал что-нибудь странное?
Макар задумался.
- Однажды я случайно проглотил философскую мысль.
- Это не она. На снимке… округлое образование.
- Ребёнок! - уверенно высказался Макар.
- Газовый пузырь, - сказал Лёха.
- Душа будущего поколения? - предположил Макар.
- Последствия вчерашней фасоли, - констатировал Геродот.
Лёха потёр лицо.
- Макрон… по косвенным признакам… ты… беременный.
Геродот поперхнулся яблоком.
- Лёха, - задал вопрос Гера, - ты уверен, что смотришь на снимок Макрона, а не на кого-то более… подходящего? Женщины какой-то, например?
- Уверен. Я три раза проверил фамилию. И аппарат. И себя.
Макар сиял:
- Я всегда чувствовал, что во мне зарождается что-то великое!
- Макрон, мужчины не могут быть беременными! - возразил Лёха.
- Но ты же сам сказал!
- Я сказал «по косвенным признакам».
- А по прямым?
- Прямые говорят, что это невозможно!
- Значит, я – исключение… - спокойно но твёрдо заявил Макар.
- Значит, ты - недоразумение, - уточнил Геродот.
Спор разгорелся мгновенно. Лёха доказывал, что беременность невозможна. Макар доказывал, что «если организм решил - значит, так надо». Геродот предлагал имя ребёнку: «Макарёнок». И тут появилась жена Макара. Она взяла снимок, посмотрела на него пять секунд и сказала:
- Макар. Ты не беременный.
- А что это тогда? – Макар показал пальцем в рентгеновский снимок.
- Это… - она ткнула пальцем в снимок, - …твоя грелка!
- Какая грелка?
- Та, которую ты носишь под майкой, потому что «поясницу тянет». Ты её не снял перед рентгеном!
Лёха закрыл лицо руками, поняв абсурд происходящего. Геродот упал со стула от смеха. Макар покраснел:
- Ну… значит… я не беременный?
- Нет, - сказала жена. - Ты просто забывчивый болван!
- А я уже имя придумал…
- Можешь оставить. Для следующей глупости!
Геродот подвёл итог:
- Макар, ты единственный человек, который смог забеременеть грелкой.
Макар задумался:
- Ну… хоть что-то тёплое внутри… во мне есть…

07.04.2026 г.

Полёты во сне


Макар Андреевич сидел на стуле и на лице его сияла счастливая улыбка. Глаза не выражали ничего, они были какими-то мыслями затуманены. Но мысли были, по всей видимости, хорошими. Макар в своих мыслях улетел куда-то далеко, туда, куда мысли пешком не ходят. Геродот Степанович только мельком взглянул на Макара и понял, что тот находится в счастливой прострации. Он не стал дожидаться, когда его напарник спустится с небес на землю и просто спросил:
- Макрон, а чего ты с такой счастливой улыбкой сидишь и о чём-то мечтаешь?
- Гера, ты когда-нибудь летал?
- Да сколько раз, даже и сосчитать трудно. Даже раз пытался вспомнить, на каких самолётах летал. - понял вопрос по-своему Геродот.
- Да причём здесь самолёты, я про полёты во сне спрашиваю.
- И это очень даже много раз, особенно в детстве. Спишь, значит, а потом полетел… Летишь, летишь, а потом бац об пол… и просыпаешься. Много раз летал с кровати на пол, и всё во сне.
- Нет, Гера, не так. Так я тоже умею, даже сейчас, когда вырос. Сплю, сплю, а потом меня жена раз ногой и полетел… Она мне потом говорит, что если я и дальше так сильно храпеть буду, она мне сделает полёт в другую комнату.
- А, нет, я так не летаю. Мы с женой уже давно в разных комнатах спим. У меня стал крепкий и здоровый сон. А всё-таки, чего ты с такой счастливой улыбкой сидишь?
- Я сегодня ночью летал…
- Куда? - перебил его Гера.
- Ну, как куда? Во сне конечно.
- На пол что ли полетел?
- Ой, Гера, ты вроде умный мужик, даже может умнее меня, а таких простых понятий не знаешь.
- А, понял, ты на самолёте куда-то ночью летал. Я тоже, когда на самолёте куда-то лечу, за полчаса до взлёта, принимаю таблетку снотворного. Сел, пристегнулся и уже сплю. Просыпаюсь, когда говорят, что прилетели. Время даже не замечаешь. Закрыл глаза, открыл, и ты уже в нужном месте.
- Я во сне летал. Приснилось мне, что я летать умею.
- Вот ты о чём? А я никак сообразить не могу, о каких полётах ты говоришь. Так это всё понятно. Мне ещё мама в детстве говорила, что когда снится, что я летаю, значит, расту.
- Да я уже вырос давно. Даже начал расти вниз.
- Всё правильно! Растёшь вниз, это означает, что идёшь на посадку…
- На какую посадку?
- Это тебе лучше знать. Куда-нибудь и когда-нибудь сядешь.
- Ой, Гера, наболтаешь то же мне! Все счастливые мысли распугал.
- Недавно в интернете вычитал, что если взрослому человеку снится, что он летает, то, скорее всего, у него сексуальная неудовлетворённость.
- Какая такая сексуальная неудовлетворённость? Мне жена частенько такую удовлетворённость устраивает, особенно когда на меня злая, что я потом неделю от этой удовлетворённости отойти не могу.
Геродот только рукой махнул:
- Значит проблема не в неудовлетворённости… Тяжёлый случай…
Макар вздохнул, улыбка чуть поблекла:
- Летал я, Гера… Хорошо летал.
- Ну так и чего сидишь?
Макар почесал затылок:
- Думаю… Может, обратно лечь поспать, вдруг дозаправка нужна…

09.04.2026 г.

 
Холодное пиво


Жара стояла такая, что даже мухи летали медленно, как будто экономили топливо. Воздух дрожал над кухонным столом, а холодильник в углу казался единственным разумным существом в квартире, он хотя бы старался. Его сердце (компрессор) работало безостановочно, нагнетая холод в свои внутренности.
Макар Андреевич, который реагировал и на кликуху Макрон, открыл дверцу холодильника с тем благоговением, с каким археологи открывают саркофаги. Внутри, среди банок, кастрюль и подозрительного контейнера, который никто не решался открыть уже третий месяц, стояла они, несколько бутылок холодного пива, припасённые как раз для такой жары. На бутылочных стёклах блестели капли, и Макар почувствовал, как внутри него что‑то радостно пискнуло.
Он уже протянул руку, когда за спиной раздалось:
- Макар… - голос жены был мягким, но с тем оттенком, который означает: «Сейчас будет воспитательная работа».
Макар замер, как школьник с дневником, в котором двойка ещё тёплая.
- Как ты можешь пить холодное пиво в такую жару? - продолжила жена, обмахиваясь газетой. - Это же вредно. Узбеки, между прочим, пьют горячий зелёный чай и укутываются в ватные халаты. И живут прекрасно.
Макар медленно повернулся.
- Так я ж… не узбек, - осторожно заметил он. - Я Макар Андреевич. Я внутренности остужаю. Это… стратегический подход.
- Стратегический? - жена приподняла бровь. - Ты сейчас себе всё застудишь! Резкий перепад температур - это опасно! Вот узбеки, они пьют чай, потеют и этим спасаются от жары.
- Ну так пусть они спасаются, - пробормотал Макар, чувствуя, как настроение утекает, как газ из плохо закрытой бутылки. - А я хочу остудиться. Я же не могу в ватный халат залезть… Я в нём как пельмень буду. Только без бульона.
Жена вздохнула - тяжело, выразительно, так, что даже холодильник будто бы осудил Макара лёгким дребезжанием. И тут в дверь позвонили. Звонок был бодрый, как человек, который не знает, что в квартире жара и спор. На пороге стоял Геродот Степанович, он же Гера. В руках - пакет, в пакете, что‑то звенящее. Лицо у Геры было философское, слегка потное, но уверенное, как у человека, который знает, что сейчас спасёт ситуацию.
- О‑о, - сказал он, оглядывая Макара и жену. - У вас тут какой-то спор?
- Да, климатический! - вмешалась жена Макара. - Кто за чай, кто за пиво…
- Меня лишают холодного пива, - пожаловался Макар. - В жару. Это же… нарушение прав человека. Буду жаловаться… в ООН…
- Никто его не лишает, - возразила жена. - Я просто объясняю, что горячий чай полезнее.
Гера поставил пакет на стол, выпрямился и принял вид мудреца, который сейчас скажет что‑то важное. Или смешное. Или и то и другое.
- Жара, - начал он, - она как тёща. Её не победить, но можно перехитрить. Вот узбеки - они хитрят по-своему: чай, халаты, пот. А Макар - он хитрит по-русски: пиво, тень и чтобы никто не трогал.
Жена скрестила руки.
- И что же, по-твоему, правильнее?
- Правильнее то, что работает, - сказал Гера. - Если Макар от чая будет страдать, как кот от купания, то какой смысл? А если он выпьет пива - и станет добрее, спокойнее, и даже, возможно, перестанет ворчать… Разве это не польза для семьи?
Жена посмотрела на Макара. Макар - на жену. Пиво - на Макара. И в этой тройной перекличке победило пиво.
- Ладно, - сказала жена. - Но только одно. И маленькое.
- А я как раз принёс три маленьких, - сообщил Гера, доставая из пакета бутылочки. - Для научного эксперимента. Сравним методы охлаждения организма: чайный, пивной и философский.
- А философский - это как? - оживился Макар.
- Это когда пьёшь пиво и рассуждаешь, почему жизнь прекрасна, - объяснил Гера. - И чем больше рассуждаешь, тем прекраснее становится.
- Подожди, Гера, дай-ка мне свои бутылочки, я их в холодильник поставлю, а из холодильника достану то, что надо, - предложил Макар.
- Да, конечно, поставь в холодильник, а то пока я их к вам нёс, пиво успело нагреться.
- Гера, дай мне своего пивка, потеплее, а вы уж сами холодное пейте. Не хочу нарушать температурный режим, - сказала жена Макрона.
Они все втроём уселись в тени. Жена с бутылочкой Геродотовского пива, Макар аж с двумя бутылочками, поскольку из-за жарких споров внутренности у него перегрелись, и Гера - с маленькой холодной бутылочкой. Бутылочки приятно зашипели, будто поддакивали.
- За гармонию, - сказал Гера. - Чтобы каждый охлаждался так, как ему нравится.
- И чтобы пиво всегда было холодным, - добавил Макар. - Но не слишком, чтобы жена не ругалась.
Жена улыбнулась, чуть-чуть, но этого хватило, чтобы жара стала терпимой. Они чокнулись. Пузырьки поднялись вверх, настроение - тоже. И где‑то внутри Макара, в самом центре его внутренностей, наступила та самая прохлада, ради которой стоило спорить, философствовать и, конечно же, открывать холодильник.

10.04.2026 г.

Не влезать - убьёт!


Жара на улице не спадала уже вторую неделю. Холодное пиво в тени, не спасало от этого перегрева не только Макара и его жену, но и даже Геродота Степановича, привыкшего к таким аномальным явлениям природы. Макар стоял возле высоковольтной металлической опоры и читал кем-то совсем недавно повешенную табличку с надписью: «Не влезать - убьёт!». Прочитает её один раз, почешет затылок под синей бейсболкой, поглядит на четыре провода и опять читает табличку. За этим занятием его застал Геродот Степанович.
- Макрон, что ты там всё вычитываешь? Или ты буквы знакомые ищешь? - с издёвкой спросил Гера.
- Не могу понять, кто меня там наверху может убить? Там же никого нет! Вон, вороны сидят и никто их убивать не собирается. Странно…
- Ну, вороны читать не умеют, поэтому и сидят на этой опоре. Могут ещё и на провода сесть, и им за это ничего не будет. - разъяснил Гера.
- Значит, воронам ничего не будет, а если я полезу, то меня сразу убьют? И это потому, что я читать умею?
- Да если бы ты и читать не умел, тебя могло бы убить током… или напряжением… Ты чё, физику не знаешь?
- Не-а! Я её прогуливал.
- Зря ты её прогуливал, физику знать надо! Вот я несколько раз был на уроках физики и знаю, что на таких опорах бывает и ток, и напряжение. А тут как раз на этой опоре они обеи…, или обе…, короче и то и другое есть!
- Ага, знаешь ты физику! А почему тогда там, наверху, натянуты четыре провода? Если там есть и ток и напряжение, а другие два провода зачем? - стал допытываться Макар.
- Интересный вопрос ты задаёшь, Макрон… Тут думать надо…
- А чё тут думать, ты же физику знаешь, несколько раз на уроках был! Вот и ответь, почему там четыре провода?
- Ну, там ещё должен быть или ноль или… земля, что ли…
- Какая тебе земля?! Ты на земле стоишь! Земля не может быть проводом, да ещё натянутой на столбе! - Возразил Макар.
- Ну это так говорят про третий провод. Конечно, это не земля, а это…, а это… заземление! Вот! Вспомнил! - Чуть ли не закричал Гера.
- А чё это заземление там наверху делает? Заземление заземлять надо. Отсюда следует, что один провод должен в земле лежать, или зарыт. А по твоей физике, он почему-то наверху болтается. Я хоть физику и прогуливал, но всё равно понимаю, что заземление должно быть в земле, а не на верху болтаться! - Не сдавался Макар.
- Да-да, в земле, это я тоже знаю. А что же тогда там ещё?.. - никак не мог вспомнить Геродот Степанович.
- Ты думай, ты же физику знаешь, и даже читать умеешь. Вот что там написано? Видишь? - Макар показал пальцем на табличку.
- Конечно вижу! Там написано: «Макрону на высоковольтную опору влезать нельзя, убьёт!»
- Где ты там про Макрона прочитал?! Написано просто, без всякого Макрона, без всякой высоковольтной опоры, а только: «Не влезать - убьёт!»
- А, ну да, про Макрона там ничего не сказано. Да ладно, Макрон, не обижайся! Это я пошутил. Да и про все четыре провода знаю, какой и для чего. Я же не все уроки физики прогуливал, как некоторые.
- Я не прогульщик! Но когда был урок физики, я почему-то всегда болел… чем-нибудь…
- Да по тебе видно, что ты и сейчас не очень здоровый… Может на тебя жара действует? - Ехидно спросил Геродот.
- Я внутренний жар холодным пивом потушил, а это тоже из области физики. Так что жара здесь ни причём. А вот ты лучше скажи, почему, всё-таки, на высоковольтной опоре натянуты четыре провода? Ну два я и сам знаю. По одному проводу идёт ток, по второму напряжение, а вот зачем ещё два?
- Да всё просто, Макрон. Правильно ты говоришь, что по одному проводу ток идёт, по второму - напряжение, по третьему проводу должен быть ноль, то есть, провод без ничего, с нулём.
- Ладно, поверю, что третий провод с нулём, а четвёртый тогда зачем?
- Ну ты Макрон меня и достал! Да тут же и… не всякому Макрону понятно, а я вот знаю! По четвёртому проводу идёт косинус «фи», вот! – наконец-то сообразил Гера.
- Чего, чего? Какой ещё косинус «фи»? Что это такое?
- Это, Макрон, не только физику надо знать, но ещё и математику. Косинус «фи», это… это… Вот вспомнил! Вроде такая функция в тригонометрии есть. Да какая тебе разница, что такое косинус «фи»? Ты главное прочитал: «Не влезать - убьёт!», а остальное тебе должно быть по-барабану, что тебя убьёт. Ток, напряжение, ноль или косинус «фи».
- Ну раз косинус «фи», тогда точно не полезу. Я с тригонометрией вообще не дружу…

13.04.2026 г.

Чёрное море


Макар Андреевич, по прозвищу Макрон, сидел за своим компьютером с таким выражением лица, будто он в уме доказывал теорему Пуанкаре. Ну, или хотя бы искал ошибку в доказательстве Григория Перельмана. Посмотрит на монитор, закатит глаза к верху, пошевелит губами, и опять его взгляд упирался в монитор. Без стука к нему в комнату вошёл Геродот Степанович, чтобы справится, как себя чувствует Макрон, поскольку тот не заявился на работу.
- Макрон, я не понял, а чё ты сидишь за компьютером, а на работу не пришёл? Ты что, заболел?
- Тут пожалуй заболеешь, от таких известий, которые я читаю в интернете. Новости такие, что волосы дыбом! Совсем не до работы… А что, сегодня рабочий день?
- Макрон, ты что? Всё-таки залазил на высоковольтную опору? Мы же с тобой договорились, что в субботу выйдем поработать. Я тебя ждал, ждал, да пришлось самому всё доделать.
- Так что, на работу уже идти не надо? - растеряно спросил Макар.
- Теперь уже и не надо, раз тебя на опоре не убило. - вздохнул Геродот. - Что ты там в своём интернете нашёл такого интересного, что про работу забыл?
- Раньше, Геродот Степанович, возьмёшь газету, читаешь сводку с колхозных полей, или сколько сталевары стали отлили, и всё понятно. А сейчас и газеты стали писать всякие непонятные вещи, и в интернете не поймёшь, правда это или нет. Если какую-то неправду писали, то только 1-го апреля на последней странице в разделе юмора. А сейчас… и газет то таких нет, и правды нет, один юмор.
- В такое время живём, когда нам правда юмором кажется. Ну, и какую ты правду вычитал здесь… в интернете?
- Тут много чего написано, да и видеоролики показывают. Почитаешь, посмотришь и начинаешь задумываться, правда это или вымысел?
- Вижу, зря мы с тобой компьютер от вирусов вылечили, он теперь тебе один юмор выдаёт.
- Нет, Гера, он и правду выдаёт. Вот смотри… сейчас я тебе выступление одного профессора истории покажу. Так, а где же это? Что-то потерялось… Ну, да ладно, я тебе своими словами расскажу. Этот профессор в каком-то украинском университете преподаёт. Так вот, он утверждает, что Чёрное море, это исконное море Украины! Поскольку ещё в древности украинцы его выкопали для своих нужд.
- Ага, а с выкопанной породы из этого котлована соорудили кавказские горы!
- Нет, про горы он ничего не говорил. А что, такое может быть?
- А почему бы и нет? Куда эту кучу земли дели? Вот, выкопали и соорудили Кавказ!
- Ох ты! Ничего себе! И что, теперь и Кавказ весь украинский?
- А как ты думал. Земля то из Чёрного моря украинская, значит, Кавказ украинский и точка! А вот ты, Макрон, для чего думаешь они копали Чёрное море? И что ты вообще знаешь о Чёрном море?
- Наверно оно им нужно было… - не уверенно предположил Макар.
- Конечно нужно! Они же там свинарник устроили! Свиней на сало разводили. Удобно, там глубоко, свиньи никуда не разбегутся. Они их всякими помоями кормили. Такую вонь развели, что даже до Балканского полуострова эта вонь стояла. Помнишь, я тебе рассказывал про 12 подвигов Геракла?
- Да помню, интересные истории ты рассказывал. Я всегда твои истории слушаю и восхищаюсь, какой ты умный, даже иногда умней меня бываешь…
- Ты не заговаривайся! Не иногда, а всегда я умней тебя, это не обсуждается. Так вот, напомню тебе, что Геракл, в переводе с греческого означает - «Слава Гере»!
- Это тебе что ли? – удивился Макрон.
- Ну ты, умник, я же тогда ещё не жил! Думай, что говоришь! Короче, эта вонь от украинского свинарника достала богов с Олимпа. Попросили они очистить Авгиевы конюшни, думали, это у царя Авгия так от конюшен воняло. А Геракл разобрался, что не от конюшен Авгия, а от ямы огромной, в которой был свинарник. Взял тогда Геракл свою палицу да как бабахнет в самом узком месте перешейка, что соединял Малую Азию с Европой и получился Босфорский пролив. Весь свинарник затопило, образовалось Чёрное море.
- И что? Свиньи все погибли?
- А ты как думаешь? Конечно. Всё там затопило, и свинарник, и то что там свиньи жрали. Поэтому и назвали эту яму Чёрным морем, поскольку на его дне оказалось столько всего, что уже миллионы лет лежит на дне и гниёт. Вот почему в этом море глубже 200 метров ни одна рыба не водится, там сплошной этот… как его, метан, который всю воду загазировал.
- Да, Гера, ты действительно умней меня, я бы до такого не додумался. А ты прям профессор истории по Древней Греции. И не только по Древней Греции, ты вон ещё что знаешь про Древнюю Украину… Выключу я лучше компьютер, а то ещё чего-нибудь прочитаю… Пойду лучше картошку почищу. Там хоть всё понятно.

22.04.2026 г.