class="wide-page">
Глава 11 - продолжение

 
               Генка медленно приходил в себя. Какой-то внутренний голос говорил ему: «Не спеши, не шевелись, не подавай голоса, не открывай глаза. Приди в себя, послушай, оцени окружающую обстановку». Генка ответил своему внутреннему голосу: «Хорошо, буду делать, как ты велишь». Кулаков окончательно пришёл в себя, но, подчиняясь внутреннему голосу, ни шевелился, ни подавал голоса и не открывал глаза.
               «Вначале надо оценить своё физическое состояние, - решил Генка и его мозг начал анализировать ситуацию, - Во-первых, чувствуется сильная боль в правом плече и левом колене. С этим понятно, болит - значит жив! Во-вторых, нахожусь в каком-то помещении, поскольку мне не холодно и дышу тёплым воздухом. В-третьих, рядом со мной находятся несколько человек, слух улавливает мужские голоса, а обоняние - табачный дым. В-четвёртых, раз меня притащили сюда, а не убили там у реки, значит, я им нужен живой и, если я сделаю вид, что очнулся, большой беды не будет. Так, хорошо! Теперь необходимо восстановить события до того момента, когда я потерял сознание. Ехали в машине…. Обстреляли с миномётов…. Начался бой…. Ранило майора…. Бросился на помощь…. Всё, дальше провал…. Пришёл в себя в ледяной воде…. Попробовал плыть к берегу и всё…. Дальше ничего не помню. Выходит, из реки меня выловили бандиты. Сам бы я до берега не добрался. Ну, что ж с этим понятно! Подключим ещё один орган для сбора информации, - Кулаков чуть-чуть приоткрыл веки и, не поворачивая головы, осторожно, одними глазами, стал осматривать помещение, - около печки сидит шесть человек в каких-то грязно-серых балахонах с автоматами в руках. В ногах на матрасе лежит полковничий бушлат, похоже, уже сухой. Интересно, сколько же я здесь валяюсь, если бушлат уже сухой? Ладно, выясним потом. Руки ноги не связаны, во всяком случае, не чувствую. Значит, не бояться, что могу убежать. В принципе, всё понятно, пора приходить в сознание и давать о себе знать. Посмотрим, что будет дальше». Генка открыл глаза и застонал.
               Мужские голоса затихли и шесть пар глаз уставились на Генку. Несколько секунд все молчали. В этот момент Генка попробовал пошевелить руками и ногами, чтобы почувствовать своё тело. Мужики вновь загалдели, видимо обсуждая, что делать дальше. Через минуту поднялся один из бандитов и направился к двери. Когда дверь приоткрылась, Генка увидел, что снаружи светло. Кулаков уже не таясь, начал оглядываться по сторонам. Лежал он на каком-то грязном матрасе, набитом, скорее всего, овечьей шерстью. Прикрыт Генка был каким-то цветастым покрывалом. Рубашка и свитер лежали сразу же за бушлатом и даже, скорее всего, были постираны. Правая рука, в районе предплечья, туго была прибинтована к туловищу. Видно так перевязали рану на правом плече. Немного откинув цветастое покрывало, Генка увидел, что на нём его джинсы. А вот японских часов фирмы «Ориент», купленных им в первые дни пребывания в Афганистане, не было. Всё это время пятеро бандитов, не шевелясь, с интересом наблюдали за Кулаковым. Неожиданно входная дверь открылась и в хижину вошёл бородатый афганец, неопределённого возраста, в таком же грязно-сером балахоне, как и на других бандитах. За ним следом вошёл и тот бандит, который несколько минут назад вышел из хижины.
               - Ну что, полковник, очухался? - спросил вошедший афганец на русском языке, - А мы тебя собакам бросить хотели, ты совсем мёртвый лежишь, вот уже целых три дня! - с сильным акцентом и делая большие паузы между словами, не дожидаясь Генкиного ответа, произнёс афганец, - думали, лечим тебя зря. Осколок из плеча вытащили, рана забинтовали, а ты совсем мёртвый, не шевелишься! - афганец присел рядом с Генкиным ложем на какую-то скамейку.
               - Не полковник я, - слабым голосом ответил Генка, - ошибаетесь вы.
               - Как не полковник? А этот фуфайка чей? Мой, что ли?
               - Рубашка и свитер, вот эти, - Генка кивнул в сторону вещей, - мои, джинсы на мне, тоже мои, где вы видите на мне военную одежду, кроме бушлата?
               - А с военными кто ехал? Я что ли? Тут кроме военных никто не едет! На этой дороге только военный туда - сюда едет, - не унимался афганец.
               - Выходит не только военные могут по этой дороге здесь проезжать, - уже более твёрдым голосом возразил Кулаков.
               - Ты что?! Меня дураком делаешь?! Полковнику нельзя джинсы одеть?! Вот, в твой фуфайка нашёл! По-русски мал, мал, читать умею. Здесь написана, полковник Северцев, - афганец достал из своего кармана визитку зама военного советника и гордо посмотрел на Генку.
               - А если бы у меня в кармане была визитка генерала Черенкова, за генерала бы меня приняли? - улыбнулся Генка.
               - Какая визитка? По обратной стороне написана: «В качестве пропуска». Пропуск эта для полковника Северцев! На! Смотри! - и афганец сунул визитку Генке под нос.
               - Чего мне на неё смотреть, я уже видел. Позвоните по этим номерам телефонов, которые там записаны, и будете разговаривать с полковником Северцевым, - невозмутимо сказал Кулаков.
               Афганец замолчал и начал растеряно смотреть, то на Генку, то на визитную карточку, то на полковничий бушлат. Растерянность афганца продолжалась около минуты.
               - А ты кто? - наконец спросил он.
               - Кулаков Геннадий Петрович. Инженер-связист, - просто ответил Кулаков.
               - Какой такой инженер?! Какой связист?! - афганец недоумённо смотрел на Генку.
               - Обыкновенный инженер-связист. Прилетел в Афганистан ещё в августе прошлого года помогать вашим специалистам осваивать новую технику связи, - начинал уже врать Генка, поскольку за всё время нахождения в Афганистане ни с одним специалистом афганцем не сталкивался, - да и сюда ехал в посёлок, вверху ущелья, название его не помню сейчас, что-то там проверить надо. А с военными поехал, по пути было. Вот и всё!
               - А тогда, где твои документы? - хитро спросил афганец.
               - У майора, в УАЗике остались. Ему же их на каждом посту показывать надо было, - тут уж Кулаков не врал.
               - А фуфайка чей? - упрямо называя бушлат фуфайкой, опять спросил афганец.
               - В машине лежала. Может майору полковник дал, не знаю. Холодно стало, я бушлат и надел, - спокойно объяснил Кулаков.
               - Хорошо! Я тебе поверю! - афганец смотрел прямо в глаза Генке, - Хамид! - не оборачиваясь позвал он кого-то.
               На окрик к нему подбежал молодой афганец, который несколько минут назад привёл его. Афганец встал со своей скамейки, повернулся к Хамиду и грозно глянул на того. Потом начал что-то громко и быстро выговаривать ему на своём языке. Размахивая руками он всё больше и больше распалялся. Несколько раз ткнул бушлат под нос Хамиду. Тот молча стоял перед афганцем, потупив глаза. Сцена разноса начинала забавлять Генку, но он, с не выражающим никаких эмоций лицом, лежал на своём матрасе и наблюдал. Наконец афганец что-то громко выкрикнул и указал рукой на дверь. Хамид опрометью бросился вон из хижины.
               - Болван! - уже по-русски сказал афганец, присаживаясь на скамейку возле Генки, - Совсем такой дурак! - более спокойно произнёс он, - Ничего доверять нельзя этим болванам! Инженер… Я тебя так буду звать, - пояснил афганец Генке, - можешь звать меня Мустафа. Я здесь, как это по-русски…. А, вот, хозяин! Ты мой пленник и будешь у меня столько, сколько мне надо! Понял?
               - Понял, Мустафа.
               - У нас с тобой произошла ошибка. Ошибся этот болван Хамид. Хамид будет наказан, жестоко наказан, - опять заговорил Мустафа, делая большие паузы между словами.
               - В чём же его ошибка? - наивно спросил Кулаков.
               - Хамид сказал по рации из Асадабада, что в маленькой машине он видел военного с большими звёздами на погонах, полковника, как он сказал. А это был ты, Инженер!
               - На его месте мог любой ошибиться. Я был в бушлате с этими погонами. Откуда он мог знать, что я инженер? Я не вижу большой ошибки Хамида, - вступился за молодого афганца Кулаков.
               - Слушай, я смотрю у тебя голова совсем седой, ты умный, да? - с ехидством спросил Мустафа, - чего ты за Хамида слово говоришь?
               - А мне не нравится, когда человека не заслужено обижают, а ты его ещё наказать хочешь. Разве это справедливо? - перешёл на «ты» Генка.
               - Тебе никто слова говорить не давал! - отрезал Мустафа, - а за ошибки наказать надо! Из-за него у меня один человек мёртвый стал и ещё трое пули получили, это справедливо, да? Накажу Хамида, пусть смотрит хорошо, когда ему говорят: «Смотри!»
               - Ну, и как ты его накажешь?
               - Убью! - коротко бросил Мустафа.
               - Не стоит делать этого. Он что увидел, то и передал, - опять заступился за Хамида Генка, - он что, слишком часто видел полковников?
               - Нет, но как выглядит погон у полковника я ему рассказывал, - Мустафа посмотрел на Генку каким-то задумчивым взглядом.
               - Только рассказывал, а показать забыл, - осмелел Генка, - вот он и ошибся.
               - Ты мудрый, Инженер! Нравится ты мне начинаешь! Хорошо! Я не буду убивать Хамида! Но наказание он получит! Он заберёт тебя с собой в один кишлак, высоко в горах. Будет тебя кормить, поить, следить за тобой, чтоб ты не убежал. Раз ты за него слово сказал, вот пусть и будет рядом с тобой всегда! Придёт время, я решу, что с тобой делать и что делать с Хамидом, - уже совсем спокойно сказал Мустафа.
               - Мустафа! А где ты русскому научился? - перевёл разговор на другую тему Генка.
               - Таджик я! Мои родственники в Хороге жили. Когда маленький был, я там у дяди жил три года. В русскую школу ходил, вот и знаю русский. Даже читать и писать чуть-чуть могу. А потом, когда большой стал, двадцать лет каждое лето пять-шесть раз туда-сюда ходил через границу. С русскими людьми разговаривал.
               - А чего тебе на месте не сиделось? Туризмом занимался что ли? - со скрытым подвохом спросил Генка Мустафу.
               - Какой туризмом? Контрабанда! Туда - наркотик, оттуда - оружие, вот и вся туризма! Зато сколько денег заработал! Вот, хозяином стал! У меня три кишлака в горах, я главный! - гордо сказал Мустафа.
               - Тогда понятно, почему ты хозяин, - сказал Генка, удовлетворив своё любопытство.
               - Вот и я говорю, что всё понятно! У меня в отряде лет 12-13 назад, был уже один Инженер, хороший такой. Институт закончил у русских, потом сбежал к нам. Года три-четыре вместе ходили туда-сюда. Мы с ним часто по-русски говорили, чтоб другие наши не слышали, о чём мы говорим. Сейчас говорят, он большой человек в Америке! Но мне сказали, что летом видели его где-то здесь. У него жена и двое детей в Читрале живут. Это в Пакистане, недалеко отсюда. Из Америки он к ним каждый год прилетает, раза два, наверно. Давно его уже не видел, хотел бы увидеть, - мечтательно задумался Мустафа.
               - Что тебе мешает? Узнай, когда он будет здесь, да поезжай к нему, если говоришь, что это не очень далеко! - посоветовал Генка.
               - Сейчас война! Так просто туда-сюда не пойдёшь! Но я послушаю тебя. Пошлю человека чтоб узнал, когда он будет здесь. Может и тебя ему покажу. Он тоже мудрый человек, может совет даст, что с тобой делать, какую лучше тебе работу дать.
               - Извини меня Мустафа, но я что-то сильно устал, и голова закружилась, - извинился Кулаков перед Мустафой и закрыл глаза.
               - Ты голодный! Вот и голова кругом идёт! Хорошо! Я скажу Хамиду, чтоб он тебя накормил, напоил, пускай следит за тобой и начинает своё наказание, - сказал Мустафа и вышел из хижины.
               Минут через 10, после того, как ушёл Мустафа, в хижину вернулся Хамид, неся что-то наподобие сумки в руках. Пятеро мужчин всё это время молча сидели около печки и курили. Хамид что-то сказал им, упомянув при этом, как расслышал Генка, имя Мустафы. Все пятеро тут же поднялись и покинули хижину. Хамид достал из своей сумки кусок лепёшки и небольшой глиняный кувшин в кожаном чехле, обмотанный тряпкой. Взял с полки у печки пиалу, налил что-то из кувшина и подал пиалу вместе с хлебом Кулакову. В пиале был горячий, мясной бульон, по всей видимости, из баранины. Генка с трудом сел на своём ложе и левой рукой взял пиалу. В правую Хамид сунул лепёшку. Генка хотел было поинтересоваться на счёт ложки, но вовремя сообразил, что в таком положении работать ложкой просто невозможно. Он стал прихлёбывать бульон и закусывать его лепёшкой. Приятное тепло сразу же разлилось по всему телу. Когда Генка допил бульон, Хамид потянулся за кувшином, но Кулаков жестом показал, что больше не хочет. От сытного бульона потянуло в дремоту. Генка улёгся на свой матрас и погрузился в глубокий сон. Разбудил Генку Хамид, тряся его за левое плечо. Генка с трудом приоткрыл глаза и услышал голос Мустафы.
               - Просыпайся, Инженер! Ты после еды, пять часов совсем убитый спал! Я пришёл тебе сказать, что с тобой будет дальше. Ты должен слушать. Что ты будешь думать, мне не интересно! Ты будешь делать так, как я скажу! А скажу я тебе так! Через пять или шесть дней, ты Инженер, Хамид и ещё двое моих людей, на лошадях, поедете в горный кишлак. Он высоко в горах. Скоро зима будет, снег упадёт. В кишлак до весны никто прийти не сможет, кроме меня, потому что я знаю, как это делать! С Хамидом будешь жить в одном доме. Пока твоя рана не заживёт, он тебе будет помогать. Как совсем здоровый будешь, ты на Хамида будешь работать. Зимой какая работа? Так, ерунда! За баранами посмотреть, козу подоить. Учиться будешь, если ничего не умеешь. Не будешь хотеть, заставим! Я приезжать буду. На тебя, на Хамида смотреть буду. Пока снег не уйдёт в том кишлаке жить будешь. Потом я дальше думать буду, что с тобой делать. Вопросов у тебя не должно быть. Я всё понятно сказал. Но если ты имеешь вопрос, можешь свой вопрос спрашивать, разрешаю, - снисходительным тоном завершил свою речь Мустафа.
               - Всё ясно, Мустафа! Какие вопросы, ты хозяин, ты и заказываешь музыку, - ответил Генка.
               - Да, я хозяин! Хочу сказать тебе ещё. Ты мне живой нужен. Я хочу тебя обменять на сына, он у русских уже месяц. Мне обещали помочь. Можешь не бояться, я тебя убивать не буду! Но, пока, убивать не буду! - Мустафа поднял указательный палец вверх и хитро улыбнулся, - поменяю тебя на сына или выкуп просить буду. Ты, наверно дорого стоишь? Инженер! - Мустафа опять поднял указательный палец вверх.
               - Ну, на счёт выкупа, тут, Мустафа, у тебя осечка будет, - Мустафа удивлённо посмотрел на Генку, - у меня ведь, ни родных, ни близких. Один я! Никто за меня беспокоиться не будет.
               - А советская власть? Я вот к ним и обращусь!
               - Попробуй, буду только рад, если у тебя что-то получится, - подначивал Мустафу Генка.
               - И попробую! Связь имею! На сына не поменяю, деньгами возьму! Денег не дадут, оружием возьму! Оружием не дадут, что-нибудь всё равно дадут! - убеждённый в своей правоте, говорил Мустафа.
               - Ладно, Мустафа! Желаю тебе удачи в этом вопросе. От твоей удачи зависит моя дальнейшая судьба.
               - Конечно зависит! Как же ей не зависеть? Очень, даже, зависит! - огрызался Мустафа, не замечая Генкиной иронии.
               - Ну и прекрасно! Значит, обо всё договорились! - сказал Генка, давая понять, что разговор на эту тему затянулся.
               - Хорошо! Ещё до твоего отъезда я кое-что узнаю про тебя. Мои люди у русских есть. Они должны знать, сколько ты стоишь! - Мустафа, не прощаясь, вышел из хижины.
               Кулаков с трудом сел на своём ложе. Правое плечо уже не болело, а вот левую ногу согнуть в колене, никак не мог. Колено по-прежнему болело. Генка решил снять джинсы и осмотреть рану. Скорее всего, когда он был в беспамятстве, на рану в колене, тот, кто оказывал медицинскую помощь, не обратил внимания. Хамид молча смотрел со своего места, как Генка пытается снять джинсы. Когда он понял, что хочет Генка, сам подошёл со светильником в руках и стал осматривать рану. Ранка была небольшая, меньше сантиметра в длину и миллиметра два в ширину. Видимо осколок попал в такое место, где было мало кровеносных сосудов. Кровь запеклась, почти не испачкав джинсы. Однако обширная область вокруг раны опухла и покраснела. «Ну, вот. Ещё мне гангрены не хватало», - подумал Генка. Хамид молча осматривал несколько минут рану, затем поставил светильник на стол и вышел.
               Отсутствовал он недолго. Пришёл с какой-то бутылкой, поставил её на стол, рядом со светильником. Поковырялся в ящике и достал бинты. Помыл руки в тазике, что стоял в углу возле печки, взял кинжал в руки. Отрезав кусок от бинта, обильно полил его жидкостью из бутылки и стал протирать свой острый кинжал. По запаху Генка определил, что это был спирт. Срезав на ране запёкшуюся кровь так, чтоб из раны опять потекла кровь, начал смачивать уже другой кусок бинта. Приложил смоченный кусок к ране и начал ловко бинтовать ногу. От жгучей боли у Генки потемнело в глазах. На следующий день Хамид повторил промывание раны. Опухоль заметно спала.
               К тому времени, когда надо было уезжать в другой кишлак, опухоль прошла. Покраснение ещё оставалось вокруг ранки, но было не таким обширным. Рана была ещё инфицирована и доставать осколок в такой ситуации было опасно. Генка решил пока осколок не трогать. Нога в колене потихоньку начала сгибаться и боль заметно поутихла.
               Наступил день отъезда. На улице было прохладно, и Хамид принёс откуда-то балахон, наподобие того, что был на нём. Генка брезгливо осмотрел балахон, но нашёл, что он довольно чистый и одел его. Усевшись поудобней на лошадь Генка огляделся по сторонам. Определить где он сейчас находится, было трудно. Но то, что это не долина реки Кунар, Генка был уверен.
               Провожать небольшой отряд пришёл Мустафа. На своём языке сделал какие-то наставления Хамиду и двум его товарищам. Затем подошёл к Кулакову и сказал: «Езжай, Инженер! Я скоро к тебе приеду! Про тебя ещё ничего не узнал. Как узнаю, так и приеду!» - повернулся и пошёл прочь.
               Отряд медленно двинулся вверх по ущелью на север, туда, где Генка видел высокие горы, выше, чем его родные горы. Склоны гор, примыкающие к высоким вершинам, были уже кое-где припорошены снегом. Генка уезжал в неизвестность. Неизвестно куда, неизвестно зачем, неизвестно насколько.


Глава 12