class="wide-page">
Глава 20
 
 
               Кулаков глянул на часы. Стрелки показывали без пяти минут семь. «Пора вставать», - подумал он и посмотрел в сторону Евгения. Тот мирно посапывал в своём углу палатки. Осторожно, чтобы не разбудить спящего Евгения, Кулаков выполз из палатки прихватив с собой туалетные принадлежности. Умывшись и почистив зубы, он сел возле родничка, поглядывая на противоположные склоны гор, которые начинало освещать утреннее солнце. Спешить особо было некуда. Кулаков с удовольствием сидел, осматривался и прислушивался к различным шорохам. Посидев минут десять, он отправился к палатке, возле которой уже суетился Евгений.
               - Доброе утро, Генри! Я что-то не слышал, когда вы проснулись и ушли умываться. Обычно я чутко сплю.
               - Доброе утро, Женя! Утро, действительно, доброе! Тихо, небо голубое! Я привык, Женя, никому не мешать. Если человек спит и спешить не надо, то я всегда за то, чтобы человек отдыхал. Так и в нашем случае. Сегодня у нас времени предостаточно. Мы успеем добраться до следующей ночёвки без всяких проблем. Я так прикидываю, что часов за пять, максимум за шесть, мы обязательно дойдём до того места, где я планирую провести следующую ночь. Ну что? Вскипятим чай или ты хочешь поплотнее позавтракать? – спросил Кулаков Евгения.
               - Собственно говоря, есть я не хочу, можно обойтись чаем и хорошими бутербродами. А нормальный обед сделать уже там, наверху. Я сейчас примус быстренько разожгу, и мы вскипятим чай, - Евгений начал возиться с примусом.
               - Меня такой вариант тоже устраивает, - сказал Кулаков и, взяв котелок, пошёл к роднику.
               Пока закипала вода в котелке, Кулаков и Евгений быстро свернули палатку и начали укладывать рюкзаки. Ровно в восемь часов утра двое мужчин взвалили рюкзаки на плечи и начали медленно подниматься по крутой тропе в сторону перевала «Выпускников». Возле границы леса Кулаков остановился и предложил Евгению насобирать немного сухих дров, для вечернего костра. Приторочив к рюкзакам по вязанке сухого валежника, приятели двинулись дальше. В десять часов утра путешественники поднялись на перевал. Опустив рюкзак на землю, Кулаков зажмурился. Яркие солнечные лучи светили прямо в лицо. Развернувшись, он открыл глаза и перед ним открылся живописнейший вид, который он на протяжении более двух десятков лет часто видел во сне. Всякий раз, когда во сне приходило это видение, он просыпался, потом пытался вновь уснуть, и ничего не получалось. Сейчас это был не сон и открывшаяся панорама с высоты птичьего полёта никуда не исчезала. Сердце бешено колотилось и от физической нагрузки, и от восторга переполнявшего Генкину душу. Более четверти века он не видел этой красоты. Он пристально вглядывался в каждую вершину, в каждое ущелье, мысленно возвращаясь в те далёкие времена.
               - Генри, с вами всё в порядке? – вывел из задумчивости Кулакова голос Евгения.
               - О…, да-да! Женя, не беспокойся! Просто я вернулся во времена своей молодости, глядя на все эти красоты. Не знаю, удастся мне ещё раз побывать в этих краях или нет, вот и любуюсь, а, может, и прощаюсь…, навсегда…, - с лёгкой грустью произнёс Кулаков, - хотя мы будем возвращаться этим же путём, и я ещё раз смогу насладиться этими пейзажами.
               - Генри, а почему вы не снимаете всё это своим прекрасным цифровым фотоаппаратом? Он у вас на поясе совершенно без дела болтается, - заметил Евгений.
               - Действительно… Как-то всё время забываю про него, - спохватился тот и защёлкал фотоаппаратом, поворачиваясь во все стороны, - всё, хватит! Пойдём Женя по этой вот тропке, что идёт чуть вверх. Метров через сто, прямо возле тропки, должен быть родник.
               - Столько лет прошло, а вы всё помните! Удивительно, - восхищённо сказал Евгений.
               - Если мимо родника каждый год проходить по нескольку раз, то это можно запомнить. Ничего удивительного в этом нет, - возразил Кулаков, - а вот эту большую морену, я уже не помню. Такое впечатление, что она за эти годы появилась, - он показал ледорубом в сторону ущелья, где находилась перевал «Связной», - будто совсем молодая морена.
               - Не может быть, Генри! Я года три или четыре назад поднимался с группой туристов к леднику этого ущелья и обратил внимание, что камни на морене покрыты мхом и лишайником. Это говорит о том, что морена уже старая! – возразил Евгений.
               - Посмотрим Женя. Отсюда хорошо не разглядеть. Внизу морена, действительно, зелёная, а вот выше, одни серые камни только видно. Да и крутая она какая-то стала. Даже забыл, с какой стороны на морену поднимался, - озабоченно сказал Кулаков.
               - А я помню, как мы поднимались. С левой стороны ущелья, где морена, прижимается к скалистому склону. Там не очень круто и камни не крупные, и не мелкие, плотно лежат, не шевелятся. Как по ступенькам подняться можно, - с горячностью стал убеждать Кулакова Евгений.
               - Хорошо-хорошо, Женя! Мы так и поступим, вот только напьёмся вон из того родничка и пойдём дальше, - Кулаков кивнул в сторону тонкой струйки воды, в метрах в 70, прямо по тропе.
               У подножья морены путешественники присели передохнуть перед крутым подъёмом. Внизу морена и вправду, выглядела древней. Камни, поросшие мхом и лишайником, имели зеленоватый оттенок. Однако, когда путешественники почти поднялись на морену, зеленоватый оттенок камней исчез, а серые камни под ногами стали подвижными со свежими сколами и царапинами. Всё говорило о том, что в верхней части морены камни под действием ледника постоянно находятся в движении. Поднявшись на самый верх морены Кулаков ещё издали увидал огромный валун, возле которого ему довелось ночевать несколько раз. Сегодня этот валун был конечной точкой дневного путешествия. Время было около двух часов дня, когда Кулаков и Евгений сбросили со своих плеч большие рюкзаки возле огромного валуна. Кулаков, не присаживаясь, несколько раз обошёл валун, что-то выглядывая и примечая. Наконец присел на камень возле своего рюкзака.
               - А что вы разглядывали, Генри? – с интересом спросил Евгений.
               - Знаешь, Женя, этот огромный валун почти на треть занесло обломками камней со стороны ледника, а с этой стороны, где мы сидим, песком и галькой. А вот ледник ушёл вверх метров на триста. Раньше ледник почти около валуна был, а сейчас из-за обломков камней не видно. Сильно всё изменилось. Так, Женя, сегодня мы будем ночевать здесь, - подвёл итог своим рассуждениям Кулаков.
               - Как скажете! Где палатку будем ставить?
               - Около валуна так, чтобы он ночью от ветра со стороны ледника прикрывал. Ночью будет холодно, хоть ледник и уменьшился, но ветер будет холодный, - со знанием дела сказал Кулаков.
               На установку палатки потребовалось совсем немного времени, после чего Евгений сразу же принялся колдовать над примусом.
               - Генри! А куда мы дальше пойдём? – спросил Евгений, ставя на примус котелок с водой, - Я так понял, что нам надо в верховья реки Чин-Тургень попасть, а это только через гребень, который прямо перед нами. Но с северной стороны этот гребень отвесный! Без специального снаряжения и альпинисткой подготовки нам не пройти, - забеспокоился Евгений, - От одной вершины слева, до другой справа, сплошная каменная стена! В самой нижней части гребня ничего похожего на перевал нет. Мы что, скалолазанием будем заниматься? Так у нас для этого никакого снаряжения нет.
               - Ты прав, Женя! Тут перевала нет. Вообще-то он есть, но, ни в одном каталоге и описании перевалов Северного Тянь-Шаня его нет. Но нам нужно попасть именно в то ущелье, которое находится за этим гребнем. Конечно же, в ущелье можно попасть и с другой стороны, но на это уйдёт дня два, да и крюк приличный придётся делать. Тем не менее мы поднимемся на этот гребень, вернее сказать, мы спустимся на этот гребень вон с той левой вершины, которая упирается в облака. В своё время мы эту вершину назвали «Связной». Она, действительно, как бы связывает три ущелья. Это ущелье, где мы с тобой сейчас находимся, ущелье, где находится перевал «Оранжевый» и верховья реки Чин-Тургень. Подниматься на вершину будем вот поэтому крутому контрфорсу, - Кулаков показал рукой на скалистый гребень, который спускался от самой вершины до ледника.
               - Но там тоже сложный скальный участок. Сейчас я в бинокль посмотрю, - сказал Евгений и стал рыться в своём рюкзаке, - Ага! Вот он! Так, что же мы видим в бинокль? В принципе, подняться можно, но мне кажется, что контрфорс не доходит да самой вершины, а вершина полностью ледяная!
               - Так оно и есть! – подтвердил его опасения Кулаков, - это и будет самый сложный участок подъёма. По контрфорсу подниматься проблем нет. Есть пару мест, где по скалам лазать придётся, но скалы несложные и мы их без труда преодолеем. А вот под вершиной крутой ледяной склон. Посмотри внимательно, на самой вершине снег лежит или же там лёд.
               - Сейчас попробую рассмотреть, - и Евгений начал крутить окуляры бинокля, наводя резкость, - Нет, далеко очень. Не могу понять, снег это или лёд.
               - Ладно, завтра увидим, что там есть. Если снег, то хорошо, поднимемся, как по лесенке. Если лёд, придётся рубить ступени. Ничего, Женя, преодолеем эти трудности. После вершины, начнём спускаться по гребню к самой его нижней точке. А там недалеко и конечная цель нашего путешествия, - успокоил своего напарника Кулаков.
               - А что за цель, Генри? Может уже скажете? – спросил Евгений.
               - Конечно, Женя, скажу! Завтра я тебя к этой цели выведу и покажу, а потом расскажу тебе ещё много чего интересного и удивительного. Наберись терпения, завтра всё узнаешь. Ой, Женя! Вода в котелке закипела! Давай, что там у нас сегодня на обед? – резко меняя тему разговора, спросил Кулаков.
               - Макароны по-флотски, - не задумываясь, ответил тот, - минут через 15 всё будет готово.
               - Макароны, это хорошо. Я люблю макароны. Может, у меня от походов осталась любовь к таким продуктам, как макароны, гречка, тушёнка. Иногда в ресторане закажешь себе всевозможные яства, но настоящего удовлетворения ресторанная еда не приносит, - мечтательно проговорил Кулаков.
               - Я тоже от ресторанов не в восторге, - поддержал его Евгений, - для меня, чем проще – тем лучше!
               - В этом у нас с тобой полное единство мнений. Ну что ж, макароны, так макароны! Давай, чем-нибудь тебе помогу, ну, хоть тушёнку открою, - предложил свои услуги Кулаков.
               Евгений от помощи отказался заявив, что здесь и одному делать нечего. После сытного обеда седовласый Кулаков и молодой Евгений удобно расположившись под ярким, горным солнцем, повели незатейливые беседы на самые различные темы. Неожиданно Кулаков вспомнил, что при знакомстве с Евгением он обещал поупражнять его в английском языке. Как бы невзначай, он перешёл на английский язык и заметил, что это нисколько не смутило того. Евгений легко и свободно общался с Кулаковым на английском языке.
               - Прекрасно, Женя! У тебя отличный английский язык! Ты, наверно, специальную подготовку проходил по изучению английского языка? – спросил Кулаков.
               - Если честно, то я окончил институт иностранных языков. После института меня сразу распределили в КНБ, а там, естественно, постарались, чтобы я знал английский язык не хуже, чем русский, да и казахскому языку заодно научили. Правда, казахский язык я не так хорошо освоил, но это дело практики. Освоюсь, потихоньку, - ничего не скрывая, ответил Евгений.
               - Начинает холодать, - заметил Кулаков, когда солнце скрылось за гребнем, - ночью может и минусовая температура быть. Завтра нам надо пораньше встать. Если часов в 9 утра подойдём под вершину, то преодолеем её без труда. По подмороженному снежному насту мы легко пройдём последние метры. А сейчас давай разожжём костерок около валуна, да подольше, пока не стемнеет, посидим, поговорим, - предложил Кулаков.
               Остаток вечера пролетел незаметно и когда на небе появились первые звёзды, путешественники перебрались в палатку. Снаружи заметно похолодало.
 
*****
 
               В понедельник с утра Генка и Джейк отправились в Колумбийский Университет. Оформление на работу заняло не более получаса. Оказалось, что все необходимые анкеты от имени Генри Кулена были аккуратно заполнены и находились у Джейка. Генке только оставалось их подписать в присутствии степенной мисс, руководившей службой, которую в СССР называли «Отдел кадров». Сверив паспортные данные с заполненными документами, и внимательно изучив диплом о высшем образовании, степенная мисс добродушно улыбнулась заявив, что Генри Кулен принят на работу с сегодняшнего дня и может приступить к своим обязанностям прямо сейчас. Генка удивлённо посмотрел на Джейка, но тот только улыбнулся и сказал почтенной мисс, что мистера Кулена он сам проводит в нужную лабораторию и познакомит с шефом. Степенная мисс с доброй улыбкой поздравила Генри Кулена с началом трудовой деятельности в их Университете и пожелала всяческих благ на новом рабочем месте. Джейк повёл Генку длинными университетскими коридорами и, наконец, остановились перед дверью с надписью: «Лаборатория электротехники».
 
Колумбийский университет
 
               - Ну вот и пришли, Генри, - Джейк глянул на свои часы, - и как раз вовремя. Твоему будущему шефу я сегодня утром позвонил и сказал, что к лаборатории подойдём в десять часов утра. Сейчас без двух минут десять, так что мы пунктуальны, - сказал Джейк, открывая двери лаборатории.
               Лаборатория оказалась довольно большим помещением, уставленным стендами и макетами. На стенах висело множество плакатов. В дальнем углу возле одного из стендов, возилось несколько студентов, по всей видимости собирали какую-то электрическую схему. Недалеко от них ещё трое студентов что-то писали в своих тетрадях, изредка поглядывая в книги, лежащие перед ними. На звук открываемой двери обернулся лишь один человек. На вид ему было лет шестьдесят. Большую, гладкую и блестящую лысину обрамлял ободок из коротких седых волос на висках и затылке. На носу у него сидели очки в тонкой металлической оправе, поверх которых он посмотрел на вошедших друзей.
               - Доброе утро, мистер Гордон! – поприветствовал Джейк человека в очках, - как обещал, ровно в десять мы у вас.
               - Доброе утро, Джейк! Доброе утро мистер…, - мистер Гордон сделал многозначительную паузу, глянув на Джейка.
               - Кулен! Генри Кулен, мистер Гордон! – быстро среагировал Джейк, - Генри! Это твой новый шеф, профессор кафедры электротехники, доктор Гордон!
               - Приятно познакомиться! - профессор подошёл к друзьям и подал руку для пожатия, вначале Джейку, а потом Генке, - Пройдёмте вон в ту комнатку. - профессор показал на небольшую дверь в углу большого помещения, - Кстати, мистер Кулен, там стоит ваш рабочий стол, но основная работа у вас будет именно здесь, в этом помещении, - профессор правой рукой сделал жест, который однозначно воспринимался, что большая лаборатория и есть рабочее место Генки.
               В небольшой уютной комнате стояло четыре письменных стола, большой железный шкаф, больше похожий на банковский сейф, два книжных шкафа, и на стене висело несколько деревянных полок, на которых стояли какие-то книги и папки. Джейк извинился перед профессором и Генкой, сославшись на важные дела и, предупредив последнего, чтобы тот без него не уезжал домой, удалился. Профессор показал на два письменных стола и сказал Генке, что он может выбирать любой, в данный момент эти столы свободны. Два других стола занимают инженер лаборатории и лаборант. Инженер сейчас находится в отпуске, а лаборант на сегодня отпросился по каким-то своим личным делам. Генка подошёл к столу, который стоял в углу, возле окна и сел в удобное кресло. Профессор подвинул другое кресло, к теперь уже Генкиному рабочему столу и без всяких предисловий начал объяснять тому, что он должен будет делать, каковы его обязанности и права. Беседа продолжалась больше часа. Из этого разговора Генка уяснил, что он принят на должность ассистента профессора, а это означает, что по должности он выше инженера и лаборанта данной лаборатории. По сути дела, он будет старшим в этой небольшой группе сотрудников и за порядок в лаборатории отвечать будет непосредственно он, то есть, Генри Кулен.
               Генка всё прекрасно понял. После беседы профессор пошёл заниматься со своими студентами, а Генка - самостоятельно знакомиться со своим новым рабочим местом. К концу дня за ним зашёл Джейк, и они вместе поехали домой. Первые три рабочих дня Джейк и Генка вместе приезжали в университет и вместе уезжали домой. Заблудиться в большом мегаполисе на первых порах, не составляло никакого труда. Потому Джейк в самом начале трудовой деятельности Генки сопровождал того к месту работы и обратно. Но прошло несколько дней, и Генка свободно стал ориентироваться в маршрутах общественного транспорта от своего дома, до университета и обратно. Жизнь постепенно налаживалась. Работа Генке нравилась, жилищные условия были прекрасными. С английским языком Генка освоился настолько, что едва уловимый акцент списывался на то, что Генри Кулен родился на Аляске и долгое время общался с местными жителями, эскимосами и алеутами. Даже его сны стали на английском языке. Генка жил, можно сказать, в самом центре цивилизации, работая в одном из престижнейших университетов мира, но иногда вечерами с грустью вспоминал свои далёкие горы. В душе жила надежда, что он когда-нибудь поднимется к таинственным скалам с загадочной нишей и вызволит из каменного плена Антона. Думал и о Симакове, но наводить о нём справки пока ещё не решался.
               В середине сентября Джейк неожиданно заявил, что в США прилетает недели на две Рустам. Как только Рустам решит свои неотложные дела, сразу же нагрянет к Генке в гости. Генка этому сообщению обрадовался и стал с нетерпением ждать приезда Рустама. У него, на данный момент, осталось только два друга: Джейк и Рустам. Симаков был так же далёк, как и его любимые горы, а об Антоне вот уже двадцатый год, он так ничего определённого не знал.
 
 

Глава 20 - продолжение